связи

Связи. У каждого из нас уйма связей с внешним миром. Тобиш миром, который начинается за границей ощущений - за тем пунктиром, который делит условно на "мое" и "не мое". Эти связи необходимы и естественны. Они формируются и разрушаются на лету просто в угоду нашим внутренним пожеланиям - к общению, к заботе, в ответ на тревогу и страх. Протягиваются и к людям и к абстрактным неточным образам. Они так близки нам, так крепко держатся за нас, что отцепиться, абстрагироваться, вынуть себя из этого клубка - пуст ненадолго - оказывается не такой уж простой задачей. Даже когда сидишь ночью в пустыне и перед собой только огромные негашеные земными огнями звезды и силуэты песчаных дюн в темноте. Единственный звук – неумолкающий гул теплого плотного ночного ветра. И ты все равно полнишься, кипишь мыслями и ощущениями вызванными колебанием на ветру этих твоих ниточек. И лежа на вечернем пляже, глядя на плавно пикирующее в волны солнце ты тоже связан по рукам и ногам. И только поймав за хвост эту мысль, только убедившись, что причиной легкого неразрешимого волнения являешься ты сам, можно встать, отложить замершую на полуслове книжку, влезть в воду, плыть, плыть, плыть. Как неумелая мартышка вскарабкаться на линию камней и усевшись, наконец, лицом к набегающим волнам и к все тому же солнцу – можно отпустить. Отпустить все и забыть, даже, возможно, кощунственно и безоглядно забить. Сидеть ощущая кожей лица, как перед накатывающей на камни волной набегает сначала влажное тепло и соленый запах глубокой воды. И в тот момент, когда тебе станет по-настоящему плевать на одежду, оставленную на берегу, на планы и дела, намеченные на этот вечер, на эту неделю, на этот год и на эту жизнь – когда ты зажмурившись решишься на полную абсолютную безответственность, тогда тебя накроет неопределенно глубоким чувством спокойствия. И уже из слоя этого плотного ощущения, можно будет с внутренней улыбкой, с удовольствием и 100% пониманием, потихоньку одну за одной, отбрасывая ненужные надеть на себя обратно все эти связи. Надежно закрепить узлы и выдохнуть обновленным и, как это ни странно, глубоко свободным человеком. Потому что, наверное, не свободы большей, чем осознание собственной жизни. Тогда можно еще немного посидеть на камнях. Дождаться, пока солнце почти сядет и вернувшись к берегу в сгустившихся сумерках, намокнуть заново под пресным душем, надеть мягкую после моря одежду, достать припасенное яблоко и поедая его, слушать Woodstock глядя на последние оттенки оранжевого в небе. Последний поцелуй солнца и бодрым шагом в огни и светофоры.

День пробежал

Куба, Марокко, Непал, немного Мозамбика, 15 минут в Сиднее, позавтракал с видом на Big Ben, поулыбался французским ножкам на набережной Сены, понаблюдал за облаками в чилийской пустыне, перекусил за игрой в шахматы в тени римского дворика, выпил пражского кофе, поболтал ногами на стене крепости в Белграде, выпил чаю глядя на минареты Константинополя, и сидя на деревянном настиле пирса в Антигуа, уснул глядя на крымские звезды. Вот еще один день пробежал, а я опять ничего не успел. Вздохнул засыпая. Улыбка.

пятница

да что же это так всех кукожит .. или меня просто не с руки так накрыло .. мягкое безумие где-то посреди усталости и принятия этой тягучей пелены, которой укрыто все, что добирается до мозга .. откуда она .. ? .. это я .. ? .. или вне меня . ? .. и почему оно так сладковато заманчиво а не отбрыкивается, не ломиться вон из сознания для того не подгтовленного. Есть плюсы .. яркие ..вкусные плюсы .. как от любого плода .. вот написалось .. нравится ..

перетекая .. перебегая перекрестки, вдыхая, касаясь краями раскаленного асфальта, искря, кренясь и постанывая входить, вписываться .. не сбавляя .. мимо глупых изнывающих от жары светофоров .. и пусть они только сквозь плавающий раскаленный воздух медленно поворачивают головы вслед ... целуя взасос рельсы у себя под ногами .. нестись под врывающимся по самое нутро голубым, под оплавлеными белыми тарелочками облаков ... со склона - к морю. К шелестящему и зеленовато прекрасному вдали. Ведь каждый трамвай мечтает о море.

Но почему эта рабочая неделя заканчивается так изощренно купаясь в переутомлении .. ? .. или лучше нет .. в переосмыслении .. чего-то во всей этой бредятине слишком много .. может быть здравого смысла .. пусть его не станет вообще и тогда все будет легко .. легко отпустить и свернуться тихонечко .. не умировторенно - нет .. лежать и подрагивать .. просто отдавшись ситуации и атмосфере полностью .. будет сон и безумие отступит ... а пока - пусть преобладает, целует в губы .. или пусть идет нахрен .. безразлично ... и уже отпуская последние связки - неужели все это из этих гребаных яблок .. ? .. я не верю .. не хочу верить ..

Прага

Cейчас она - молодая девушка. Спокойная, утонченная красота. Тонкие, даже строгие черты лица. Она сидит через столик от тебя, держит в левой руке небольшой раскрытый томик темно зеленых тонов. По корешку и обложке более светлой зеленью вьется красивый узор плавно стекая к висящей снизу закладке того же цвета.

Она читает и иногда делает пометки в маленьком линованном блокноте. Они маленькими сиреневыми цветками расцветают на светлой бумаге. Неторопливо пьет совой кофе и изредка поглядывает в окно на проплывающие снежинки. Они выныривают откуда-то сверху, и медленно кружась на фоне пасмурного зимнего неба, скрываются из поля зрения, чтобы где-то там, внизу, прикоснуться хрупкой грудью к камням мостовой. Удобно устроившись в глубоком черном кресле, ты потягиваешь свой Bon Bon и играешь ложечкой с причудливыми кофейными узорами. Рассматриваешь корешки книг и фотоальбомов на полках повсюду вокруг, неторопливо дышишь. На душе спокойно.

Провожаешь взглядом тонущие за окном снежинки и украдкой поглядываешь на нее. Останавливаешь взгляд надолго, касаешься черт лица. Тихо капают убегающие через пол минуты. Она задумчива и сосредоточена. Иногда поднимает взгляд от книги и смотрит прямо на тебя. Но это только иллюзия. Она все еще рассматривает какие-то свои мысли. Время будто здесь притормаживает. Часы медленно просачиваются сквозь тебя, оставляя в настроении неровные размытые следы.

Допиваешь кофе, аккуратно собираешь сладкие узоры со стен чашки. На блюдце лежит последняя печенюшка. Берешь ее двумя пальцами. Рассматриваешь. И кладешь обратно. Маленький коричневый ромбик в пустом блюдце. Он становится частью этого спокойного комфортного интерьера. Сидишь еще какое-то время без движения, заполняя себя под горлышко этим настроение и этой атмосферой. Снова взгляд на нее. Улыбаешься умиротворенно. Она уже отложила книгу и теперь ее мысли витают где-то поблизости. Кажется, что если сидеть очень тихо, то можно услышать, как они, тихонько шелестя, пролетают мимо. Она находит твою улыбку и улыбается в ответ. Мягко. Легко. Не призывно и не заразительно – просто как бы разделяя и соглашаясь с твоим настроением и твоими мыслями. Кивает как давно знакомому, но не очень близкому другу. И снова углубляется в свои размышления, свою зиму и свою жизнь.

Сидишь еще немного, затем встаешь и направляешься к пальто, висящему на массивной кованой вешалке темного металла. По дороге оглядываешь знакомые фотографии и рисунки на стенах. Одеваешься. Бросаешь взгляд на любимое фото у стойки – то, на котором чайки бросаются в море с пирса. Много. Десятки белых птиц на фоне пепельно-серых волн. В последний раз смотришь нее, снова улыбаешься и под мелодичное «динь» колокольчика над дверью выходишь на вечернюю улицу. Впереди и всюду вокруг огоньки и первые гирлянды. Медленно продолжает идти снег. Не холодно. Шаг за шагом ты растворяешься в мохнатом снегопаде, растворяешься в своем настроении и в ней. Теперь ты как можно дольше попытаешься сохранить в себе ее образ и этот приятный вкус кофе на языке. Сохранить, чтобы жить им и чтобы рано или поздно вернуться к нему. Непременно вернуться.

Now she is like young girl. Calm and exquisite beauty. Delicate, even strict lines of face. She is sitting in one table from you and holds in a left hand small book in dark green colors. Thin tracery of lighter green weaves through spine and cover, trickling down to the bookmark string of the same color that hangs below. She reads and makes sometime notes in small ruled notebook that lies on table. Short notes blossoms out as small purple flowers on a coffee-with-milk paper. She leisurely drinks her coffee and sometimes looks to window on snowflakes that glide by. They float down from somewhere above and, slowly whirling on a background of cloudy winter sky, leave the field of view to touch the cobblestones with their frail chests. Made oneself comfortable in a deep black armchair, you sip your Bon Bon and play by a spoon with intricate coffee figures. Examine spines of books and photo albums on shelves everywhere around, breathe slowly. Feel very calm. You follow with a look the snowflakes that sink beyond the window, furtively glancing on her. Stop your look for long, touch her features with it. She is thoughtful and concentrated. Sometimes she rises a look from book and looks straight at you. But it is just an illusion. She is still looking on some her thoughts. Hours slowly slips through you. It seems time slows down here. You finish your coffee, accurately pick all the sweet traceries from cup side, take and rotate in fingers last cookie. Put it back. It lies – a brown rhomb in empty saucer and becomes a part of this calm and comfortable interior. Seat some more time without moving to imbibe this mood and this atmosphere. You look at her and smile. Pacifically. She already has put away the book. Look and thoughts are flying somewhere nearby. It even seems that if you would seat very quietly you can hear one of them rustling flies across. She finds your smile and smiles back. Calmly. Lightly. Not inviting, not contagiously – just like joining and agreeing with your mood and your thoughts. Nod a little as to a long known but not very close friend. And goes back to her speculations, her winter and her life.

You seat a little more, then get up and go to the door for your coat that hangs on massive forged black metal coat rack. On your way you look familiar photos and paintings on the walls. Put on a coat. Glance on your favorite photo near the bar. Those where the flock of seagulls throwing their selves to the sea. A lot of them. Dozens of white birds on a background of ash grey waves. Look on her last time, smile again and followed by the melodious “ding” of small doorbell leave to the evening street. In front of you and everywhere around are a lot of little lights and first garlands. It is slowly snowing. Not cold. Step by step you disappear in snowfall, disappear in your mood and in her. Now you’ll try preserve as long as you can her image and this pleasant taste of coffee on your tongue. Preserve to live with it and some day come back to it. Certainly come back.

…

Вчера ночной город меня снова порадовал .. (улыбка) .. возвращался вчера домой после того, как проводили Anni домой на рождество .. туман .. и мороз. Результат этого вполне по-зимнему сексуального союза можно сегодня наблюдать на благородно седых елках и утонченно высветленных тонких ветках деревьев .. Теперь о том, что зима уже пришла ни у кого не остается сомнений, но вчера ночью она еще только мягко вплеталась в реальность. Аккуратно приняла нити из рук уходящей осени, устало осевшей на землю тягучим молочным туманом. Рыжие фонари освещали туман изнутри, давая воздуху вокруг оттенок янтаря смешанного с дымом. Так бывает, когда вечеринка уже закончилась, и уставшие тела расползлись по квартире. А воздух на кухне совсем недавно терзаемый гитарой, криками и чужой буйной радостью, теперь пронизанный светом желтой кухонной лампы медленно оседает на пол сигаретным дымом. Фонари и туман ласково баюкали осень. А зима тем временем продолжала втекать в город. Мягко, без надрыва и боли. Внимательно присмотревшись к стволам деревьев, укрывшимся в тени, или глядя на спину идущего впереди человека, можно было заметить как в воздухе, поблескивая, несутся все те же маленькие снежинки. Только теперь их уже не одна и не две .. плотным но почти неосязаемым потоком они двигались повсюду вокруг и слабо мерцали в оранжевом, еще осеннем свете. Вокруг было так много тумана, что он, смешиваясь с музыкой, выстраивал коридоры, через которые ты словно плыл. Перекатываясь на его волнах, двоичная маршрутка довезла меня до подстанции. Там я вынырнул в туман и поплыл в сторону. Чуть левее торчал памятник космонавтики, уходя шпилем куда-то в стелящийся сверху туман. Шар был виден только отчасти. Деревья и дорожные ограждения почти утонули. Все вокруг мягко неторопливо плыло. Не знаю, куда. Куда плывет дремлющий в тумане город . ? .. впереди мелькнули новые цифры и я побежал .. бежать через туман было хорошо .. музыка кружилась вокруг, плотная сероватая стена мягко расступалась впереди и наверное причмокивала смыкаясь сзади .. новая маршрутка и снова будто маленький кораблик в серой, пронизанной оранжевым нОчи. Снова я на ногах. Титова. А туман кажется еще плотнее. Наверное надо было набить им карманы. Но сел. Водитель мелькнул. Наши жизни пересеклись на 5 коротких минут никак не обозначившись в памяти обоих. Вокруг был туман и он скрадывал незначимые детали человеческих жизней. Зима уже спокойно улыбалась безупречной улыбкой прекрасной женщины, и туман оставался сухим. Внутри него было странно. Музыка все кружилась, отрывая от него куски и вписывая их в свой рисунок .. дополнительной нотой, другим настроением. Впереди вырисовались очертания знакомого крыльца, я еще немного покачался на прозрачных волнах и бросил якорь и этой странной ночью. А с утра пришла зима. Глядя на нее сегодня, я все думаю, что вчера я случайно попал за кулисы. Мог бы, возможно получить от мироздания по шее, но видимо повезло. Наверное, просто никому нет дела до случайного прохожего, попавшего на огромную стройку в день сдачи проекта .. (спокойная улыбка)

Город и Море

Он выходил в море с тяжелым сердцем. Знал что так нельзя, но его охватила какая-то тягучая бездеятельность. Он будто застрял в себе. А парус уже целовался с ветром, разрезая носом небольшие барашки. Огонек гнева и отчаяния периодически разгорался, как сигарета, которой затягиваются, перед тем как выбросить. Ну как же эта сука могла с ним так поступить ! Бросила его, предала, отправила ко всем чертям. Прямо на берегу. Там, где море все слышало, там, где оно почувствовало его горе, его страх и пустоту на месте, которое она занимала в его жизни. Он знал, что море не любит таких вещей. И часто не прощает. Пуская на дно тех, кто сунулся к нему вот так – с опущенной головой. В море нужно думать о море. Любить нужно море. И бояться можно только его. Когда ты выходишь в бескрайнюю воду, под глубокое темно-синее ночное небо, под свет тысяч ярких как нигде звезд, ты неотрывно и внимательно следишь за ним. За его колышущимися боками и далекой, совсем ненастоящей дугой горизонта. Аккуратно, почти нежно, касаешься его днищем своей лодки и молишь бога и всех, кто может услышать сейчас твои мысли в этой шелестящей неумолкающей тишине о том, чтобы этот раз не был последним. Об этом знал любой моряк, видевший как на фоне тяжелого, серого неба на бескрайнее поле таких же серых волн ложатся маленькие белые снежинки. Или как сквозь рев стихии, хлещущий дождь и истошные крики палубы под ногами, прорываются злые всполохи молний. Лишь на мгновение они разрывают надвое уложенные вместе небо и воду – только для того чтобы сразу исчезнуть и еще более смешать все вокруг в непрекращающийся приступ безумия и наслаждения силой. Но берег все отдалялся, а он стоял, вцепившись руками в послушный пока штурвал; бессмысленным взглядом окидывал внутренности своей головы и так и не мог понять, ¿ зачем ? Большой. Серый. Давит слишком сильно, чтобы за этим назойливым жужжанием в голове можно было разобрать хоть одну свою мысль. Хочется бежать – неясно куда. Вокруг только одинаковые блоки кварталов. И везде – в каждой квартире – в каждом зажженном и потушенном окне – в каждом взгляде – она. Тяжелая, беспросветная усталость. Несравнимая ? Несравненная ? Злые шутки здесь даже в самом языке. Усталость загнанных в угол, замордованных людей. Они открыли свои мысли, планы этим огромным каменным зданиям – этому низкому небу. А их раздавили и перемололи. Сделали частью. Частью этой скользкой злобы и жажды наживы. Ею здесь пропитана каждая улыбка, каждое обещание, каждый поступок. Это поражает больше всего. Ведь когда отдельно - дети, семья, принципы, идеалы – а отдаешься ему на съеденье, утолишься, злорадно скалясь, крошечным зернышком подаренной власти – и всё – один из. Из тех, кто тянет жилы, кто пьет кровь, ласково улыбается, чтобы высосать без остатка и выбросить потом на мокрый вечерний асфальт. Как только что выбросили ее. Ничего личного, детка. Будто море на камни. Наконец выкатило на берег безжизненным мешком - наигралось. Жизнь в ней все еще была. А вот надежда, похоже, всё – кончилась – вся вышла. Не осилила грубость, подлость, развеяна ветром неприветливых взглядов и тычков в метро. Надежды на то, что все будет хорошо – пусть не сейчас, но будет – нет. Мысли роились. Цепочка все сужалась, сужалась, и когда она открывала дверь, осталось всего одно слово. Оно как в дебильном попсовом клипе – пульсировало, закрывало остальное. Остальное отошло на второй план, перебитое на полуслове, недосказанное. Даже не мысль – слово. «Всё». Тонущий корабль в море, уже уходя под воду, наверное, вот точно так же продолжает пульсировать «SoS» «SoS» «SoS». В глубине души всем хочется, чтобы их спасли. Вот только некому. Дверь за спиной хлопнула, закрыв собой тему. Мыслей казалось, не осталось совсем. Только вялый прохладный ветер – внутри и снаружи. Ему сейчас все безразлично. Неторопливо раскачивается из стороны в сторону, гоняя уличный мусор. А потом пришел страх. Она села. Вынула из сумки плеер и вставила уши капельки. Руки немного тряслись. Нажала кнопку. В голову полился кипящий, булькающий, перенасыщенный звуками музыкальный треш. Какие-то странные незнакомые люди кричали что-то, но она их не слышала. Они были будто и не отсюда совсем. Да и говорили в общем-то не с ней. Обхватила руками колени и замерла. Очень хотелось плакать, но не получалось. Внизу растекалась грязная мокрая городская осень. Город под взглядом менялся, колыхался, перетекал из предыдущей секунды в следующую. Это задевало – здесь все жили только прошлым и будущим. И никого это особенно не заботило – все бежали. НеНастоящая жизнь. Иногда, кажется, что те, кто составлял этот язык, знали жизнь намного лучше тех, кто им сейчас пользуется. Суета, смазанная перетертым грязным городским воздухом, напоминала песок в портовой зоне. Море накатывало и уходило. Все ощутимее ударяло в борта и тут же откатывалось, давая лодке ухнуть в низ. Будто судорожно вздохнуть. Пока оно игралось. Скоро каждое такое падение превратится в «гляделки» с пропастью. Он все прекрасно понимал. Видел плотные серые тучи обложившие горизонт на юге. Давление упало. Ветер все усилился и сильно посвежел. Он знал, что меньше чем через час шторм его догонит. Ветер туго и упрямо дул в корму. Вернуться он не успеет. Только подставится под шквал. Да и возвращаться особенно не хотелось. Зачем ? Умирать, правда, тоже не хотелось. И продолжится, и все будет. Но он должен что-то сделать. Жизнь свой ход сделала. Он должен как-то ответить. Иначе так и будет чувствовать себя побитой дворнягой. И жить будет так же. И умрет так же. Апатия понемногу перетекала в злость. Да какого черта ! Я что, самый последний на этом паршивом побережье ? Да я … Он понимал, что накручивает себя специально. Но не останавливал. Было страшно. Сознание как бы прояснилось, и вся глупость поступка проступила, словно на ладони. Но было в этой глупости что-то знаковое, чуть ли не символичное. Он вдруг запнулся и окинул взглядом все свою прожитую жизнь. Рос, гулял, учился, напивался, любил, ходил в море. Что-то оставил ? Кого-то сделал счастливым ? – Нет. Ну и что ?. Это его жизнь – жил как умел. Жил ..?.. Жить вдруг захотелось очень сильно. Не хочет он никаких прошедших форм. Он неожиданно понял, как сильно будет цепляться за нее – руками, ногам, зубами – как в той драке, когда он разбил полицейскому о голову огромную бутыль с токайским вином и они с приятелями – побитые, но довольные как собаки – улепетывали оттуда в порт. Бежали по улице и хохотали, распугивая прохожих. Воспоминания растекались по спине как горячий душ холодным ранним утром. Слегка обжигая недостижимостью той жизни и тех людей, но принося такое нужное сейчас тепло. Решение казалось простым и естественным. Он скорее сдохнет, чем отдастся шторму просто так. Впрочем, он и так скорее всего сдохнет. Игра слов показалась забавной. И он глупо улыбался гладя на приближающиеся тучи. Дышал. Запах ветра. Он принял решение. Будет двигаться на запад. Постарается выжить. Теперь все было просто. На душе стало почти легко. Так бывает. И всегда очень хочется верить, что этим чувством легкости мир будто подсказывает – решение верное. Сделай так и он тебя обласкает. И все знают, что это часто совсем не так. Но верить очень хочется. Постоял еще немного. Выдохнул. Пора. Руки быстро и знакомо крутили, наматывали, подгоняли и вставляли в пазы. Дыхание немного сбилось. Старость ? Хрен там ! Да он еще кого угодно уделает. Снова улыбка. Храбрится. Да уж, сейчас его хорошенько потреплет. Ветер игрался с волосами. Ему как всегда были ни по чем твои размышления, мысли, обиды. Облетая шарик вокруг он видел там внизу много разных людей и людишек. Они все были чем-то заняты, чего-то хотели, что-то для этого делали. Или только хотели. Ему – легковесному и переменчивому – они были непонятны и неинтересны с грузом своих забот и терзаний. Для него все это была бессмыслица. Что такое одна из многих мыслей такого вот человечка по сравнению с тысячами лет, что он уже играет с этой планетой. Даже для них самих, внизу, неясно, насколько она важна. Вот появилась и вот уже следующая. И еще одна. Выталкивая друг друга, несутся сплошным потоком. Одна – даже не вдох. Она сменила волну. Теперь в ушах звучал рок. И поднадоевший, уже старенький, потертый – и новый. Трек за треком. А она все сидела. Очередной порыв ветра заставил поежиться. Все. Нужно прыгать. А то эта треклятая музыка снова ее затянет и опять эти недели мучений, последних шансов, данных себе и другим. Мысль застыла и вязко болталась в голове, обрастая подробностями. Было противно. Она больше ничего этого не хочет. Она ни в кого из них больше не верит. Даже в эту музыку – в тех из них, кто все еще «надо петь, как дышать, а не Вяякать!». Хватает сил дальше это тянуть – молодцы. Крутые ребята. Вот и тяните. А мне надоело. Не хочу больше. Внутри было обидно и очень себя жалко. Не хочу. Она сделал несколько шагов по парапету. Остановилась. Заворочался ненадолго приглушенный музыкой страх. Повернулась спиной к краю. В голове пусто. Думать нельзя. Иначе опять не сможет. Стояла спиной, слушая кричащую в ушах музыку. Не вслушиваясь. Закрыла глаза. Поплыли лица. Племянница. Мать. Нет, нет, нет. Так нельзя. Открыла. Музыка продолжала кричать. Не прыгнула, нет. Не решилась – просто тупо отдала ногам команду. Бездумно сместила центр тяжести и отпустила. Отсутствие опоры защекотало. Втекло в голову и взорвалось там. ¡Блять, да что же я дура делаю! Заметалась. Кажется, кричала. Басовые удары в голове отсчитывали проносящиеся мимо этажи. Казалось все быстрее. Истерика. Вдруг сквозь музыку в сознание прорвались слова «Мы рааазбиваемсяяя пополааам» и совершенно неуместная четкая мысль «это что, такой умный юмор?». Асфальт.

Вокруг ревело море. Волны поднимались, набирая силу, делая исполинский вздох, вбирая в себя низкий вибрирующий гул разрываемого пространства и скрученного в узлы воздуха. Обрушивались тоннами взъярившейся, дикой соленой воды. Это было безумно красиво. И не оставляло ни единого шанса. Он успел отдать парус и спокойно лечь в дрейф, навстречу налетающим волнам. Они с яростью набрасывались на нос и разлетаясь накрывали палубу. Тяжелые иглы ливня глубоко врезались в волны. От воды словно шел пар. Парус вобрал ветер и непрерывно гудел. Снасти стонали. Дождь вгрызался в гребни волн. Яхта лежала в дрейфе, но он не мог отойти. Слишком быстро менялась ситуация. Повинуясь какому-то инстинкту, он повернулся назад. Его нагоняла огромная, темная, плотная стена воды. Он знал, что такое бывает. Но никогда не видел своими глазами. Будто накапливая ярость, волна нависла над ним. Пауза. Гребень сорвался и обрушился корабль. Удар, грохот, вода закипающая на палубе будто суп в котле и прорезающийся через все это треск ломаемой мачты. Волна оторвала его от штурвала и бросила на палубу. Поднялся. Хотя яхта оставалась на плаву, вверх, словно угрожая низкому темному небу торчали обломки мачты. Паутина снастей была разбросана и свисала за борт. Несчастное измученное судно швыряло меду низко хохочущими волнами. Ветер выл. Голова гудела. Почти не соображая, что делает, под проливным дождем он добрался до обломков мачты. Его бросало из стороны в сторону. Нос все время нырял в воду. Дождь заливал под капюшон и резал лицо. Он смотрел на надвигающуюся волну. Не такая уж и большая. Но ему хватит. Он как-то почувствовал, что эта последняя. Ну что ж … додумать не успел. Его накрыло волной и сильно ударило о борт. Корабль накренился и завалился на бок. На ветру надрывно клокотал надорванный парус. Тряхнуло. Он открыл глаза. Видимо машина попала колесом в яму на дороге. Окно рядом с водителем было открыто и занавеска гулко хлопала на ветру. В салоне горел тусклый оранжевый свет. Он посмотрел в окно. Мимо быстро проплывали кварталы и дворы погруженный в сладковатый воздух летнего вечера. Было часов девять или может быть десять. Он назвал остановку. Это произошло как-то само собой. Он не думал об этом. Просто открыл рот и назвал улицу. Маршрутка остановилась и он выбрался наружу, захлопнув за собой дверь. Немного постоял. И направился через дворы к своему подъезду. Он знал, кто он. Знал, где живет. Что одинок. Помнил свое детство. Знал, что за страна вокруг и кем он работает. Но была во всем этом какая-то неправильность. Будто он прочитал об этой жизни в книжке. Очень подробно, красочно прочитал. И знал еще, что та его жизнь, тот берег, море – все это не выдумка и не приснилось ему в маршрутке по дороге домой. Он шел, поглядывая на детские площадки, деревья нежно пахнущие в объятии лета. И думал, что стало с тем, кто теперь лежит на палубе его развороченного корабля. С тем, который жил до него эту, новую жизнь. Жив ? Вряд ли. Он не рассчитывал выбраться из под этих волн. Слишком уж маленькие шансы. А он сам. Почему он не умер ? Подарок ? Случайность ? Он дошел до подъезда и поднялся на свой этаж. Стоя на балконе, разделяющем этажи, он смотрел, как живет и движется перед ним город. Каким-то странным чудом его угораздило получить новую жизнь. И что с ней делать он пока не знал.

Море неторопливо накатывалось на берег. Прозрачная вода, которая всего часы назад была воплощением бушующей стихии, теперь стала теплой и почти кроткой. Она нежно ласкала ей ступни, нашептывая колыбельную прибрежному песку и заходящему вечернему солнцу. Теплый ветер как всегда игрался с ее волосами. Сейчас он был улыбчивым и заботливым, хотя в душе как всегда оставался веселым повесой. Образ был ему к лицу. Она сидела на песке, глядя как накатывающиеся волны мягко целуют ноги и не понимала. Не понимала, почему она здесь. Не понимала, за что. С ней не могло приключиться ничего настолько хорошего. Она так привыкла к мысли, что никогда не будет счастливой, что этот неожиданный подарок казался скорее шуткой. Или ошибкой. Решение не приходило. Понимание тоже. Она откинулась на спину и лежала теперь, глядя в розоватое небо тропического побережья. На фоне округлых подсвеченных солнцем облаков медленно парили над волнами птицы в поисках вечернего ужина. На медленно остывающем вечернем небе проступали крупные звезды.

Летнее небо

Сегодня получилось вполне тривиальное, но очень приятное утро …. Удалось поспать .. не то, чтобы выспаться .. но просто встать не очень рано .. вода в умывальнике была хорошей … это даже забавно, как с ней иногда бывает … случаются вот утра, когда ты еще сонный, мало-разумный пытаешься добиться от потока воды той температуры, которая будет приятна именно сейчас .. чуть тепловатой, не ледяной водой зимнего утра, но и не горячей столь противной в середине жаркого дня … и вот ты крутишь ручки … занимаешься какой-то чуть ли не сакральной настройкой сантехники .. и провозившись несколько минут - просто плюешь и моешься той, что есть .. а бывает наоборот – ты откручиваешь свободными движениями краны и оп ! – из крана течет вода той самой температуры, что наполняет тебя внутренней, еще немного сонной улыбкой .. тогда день начинается намного мягче и приятнее.
Потом я приятно но не плотно перекусил и отправился домой .. Вчера я таки сменил себе второй телефон – купил на замену своему уже старенькому м55 ..простенький LG за 300 грн. Просто чтобы умел звонить .. а то его предшественник, честно отработав 3 года, уже совсем умирает… в качестве бонуса мне в этом LG досталось еще и радио .. и вот топая в сторону маршрутки, я слушал его, глядя на голубое летнее небо .. после долго отсутствия музыки в ушах, хорошее радио наполняет тебя намного сильнее .. вот и сейчас мне было хорошо и я почти погрузился в этот по-летнему голубой купол над головой … все таки летнее голубое небо совсем отличается от голубого неба весной …
В апреле оно наполнено жизнью .. оно пронзительное .. с влажными мазками белых до рези в глазах облаков .. это небо проснувшегося после долгой и слякотной зимы мира … мира, которые страстно хочет жить, хочет любить .. жаждет поцеловать в соленые губы море, хочет лететь с теплым ветром, хватаясь руками за горные вершины и верхушки деревьев …
А августовская синева совсем не такая .. это чуть замутненный, будто на него набросили прозрачную пленку, цвет уставшего измотанного летней жарой неба. Оно уже пресыщено вибрирующим раскаленным воздухом, поднимающимся с пляжей, полным детских криков, запахов современного туризма и хлюпанья теплых волн о камни пирсов. Осень еще не взяла в руки поводья и воздух лишь ненадолго наполняется ее холодом и запахом засыпающей природы. И небо, как человек, который весь день ходил с ноющей от теплового удара головой и замутненным сознанием, дождавшийся наконец ночной прохлады и вот теперь лежащий с утра на еще пока прохладном пляже. Оно пытается поуютнее завернуться в прозрачные тонкие облака и остановить время, чтобы полуденная жара не настигла его снова … а я иду под этим уставшим и томящимся голубым цветом и слушаю свое новое радио …


автор фото

Ночь в море

Уже было довольно поздно .. день выдался длинный и насыщенный .. я возвращался домой от Ксюши. Людей в маршрутке было много но не под горлышко .. я сидел уютно забившись в угол на колесе и смотрел в окно невидящим взглядом. Мимо проплывали улицы и перекрестки … огни ночного города бликовали на боках моих неторопливых и почти незначимых мыслей … кто-то разговаривал с соседом, кто-то успокаивал ребенка, кто-то кричал в телефон или просил передать деньги за проезд. Но общий уровень шума все равно не был достаточно высок чтобы добраться до моего мозга через неплотную пелену вечерней усталости, когда сон еще явно не пришел но уже так вроде бы и небрежно окутывает .. мол, дружок .. а ты ведь уже не прочь бы и подрыхнуть .. Музыка для маршрутки была нетривиальной и перекатывала что-то норвежско ирландское по волнам плавной мелодии.
Все вместе .. и эта музыка и шум забавно пересекающихся разговоров и освещение и вечерняя тягучая усталость … вместе они создали такую же тягучую и неторопливую атмосферу .. звуки и отсветы с улицы, голоса – они волнами разбивались о рифы полусонного мозга и с шелестом откатывались на в ритме с текучей музыкой … а над ними как вязкий, молочно белый туман рассветного моря лениво тянулись мои мысли …


автор фото

Летние звезды

Когда ты немного подустал, вокруг тебя медленно и тягуче заканчивается день .. когда он затухает и как краски смешивает все затихающие шумы с шелестом проезжающих мимо машин. Неторопливо плывет в теплом, густом воздухе летнего вечера. Сладковатый привкус на каждом вдохе и это ощущение – будто не идешь, а двигаешься сквозь толщу мягкого вещества чуть отдающего прохладой и запахом теплого асфальта. Перенасыщенный, звенящий зной середины дня уже растекся по остывающей земле и остаешься только ты и этот сладковатый привкус. Ну и еще, конечно, небо. Большие летние звезды – как всегда мечтательны и почти по-детски беззаботны .. ты смотришь на них как в том году сидя у костра, и как вот в том году, лежа по пояс в морской воде и считая августовские небесные хвосты. И точно так же ты смотрел на них десятки и, наверное сотни раз, каждый раз снова и снова возлагая на них надежду и веру в то, что всегда будет также хорошо как в этот самый момент и отдавая им вот как раз эту самую почти детскую беззаботность и мечтательность. И вот ты сидишь укутанный в свою медленную неторопливую усталость и такой же неторопливый вечерний ветер. Смотришь на звезду в том «месте, которым ковшик ставят на плиту» .. ) .. слышишь в трубке ее голос и как и раньше отдаешь этой далекой маленькой точке свои мысли и ощущения .. вряд ли этому светлому пятнышку на темно синем планшете неба есть какое-то дело до твоих ощущений – но будучи довольно суетливыми, торопливыми, немного или много-взбаламошными зверушками для которых 200 - 300 световых лет до этой самой звезды – настолько же абстрактны, как и ортогональное сечение куба тремя плоскостями – мы часто связываем наши мысли и моменты жизни с такими вот вечными объектами мира, которому не слишком посчастливилось иметь нас в качестве обитателей. Возможно именно так мы пытаемся сделать вечными (т.е хоть немного более долговечными чем мы сами) те мысли и эмоции, которые кажутся нам хорошими и приносят радость … а может быть просто удовлетворяем специфическую структуру нашего мозга – пускай каждый в зависимости от степени романтизма и увлеченности выбирает версию сам .. )

День парусника

Сегодня был какой-то особенный день .. день парусника .. В том смысле что при таком освещении, при таком небе и при таком ветре просто обязательно быть или парусником или на худой конец счастливым улыбчивым гуманоидом у него за штурвалом. Ветер окутывает тебя так, что ты чувствуешь его поток. Иногда, в особенных ситуациях ты можешь почувствовать как течет время. А сегодня можно было ощутить, как движется воздух, и как дышит на самом деле ветер. И небо. Небо было сегодня такое, будто ты в море и оно изменчиво и немного с хитрецой вторит волнам, которые ударяются о твой борт … Сегодня был и быстрый, дружелюбный, бесхитростный ветер. Он подталкивал, тащил и вел тебя к цели. Был и прохладный, наполненный интригой и ожиданием. Был сильный, уверенный в себе. Сын стихий … А небо вторило ему .. если немного отвлечься от здравого смысла, можно вполне отчетливо ощутить себя среди волн .. а сейчас он уставший, слегка с ленцой покачивает твои борта – борта корабля стоящего в вечерней гавани. Сегодня впереди еще шум портового города и ночь, окутывающая его незатухающие огни. Рабочий день окончен. Ты готов сойти на берег и окунуться в эту ночь, но немного медлишь, чтобы посмотреть на садящееся в волны солнце и утащить сегодня в себе этот звук – шепот несмолкающей золотящейся до самого горизонта воды.

Затяжной прыжок

Иногда утро бывает похоже на прыжок в воду. Сначала ты с трудом взбираешься на скалу, кряхтя и отряхивая сон. Умываешься морским ветром, улыбаешься солнцу. Сидишь недолго на камнях, рассматривая как золотисто играют блики на морской воде. 10 - 15 минут .. ? . сложно сказать .. когда рядом море - время течет как-то странно ... ну вот встаешь и привычным обыденным движением подходишь к краю и прыгаешь ... высота как раз достаточна чтобы можно было настроится .. чувствуешь свое тело .. еще утро .. и оно отвечает послушно и упруго .. синяя картинка быстро приближается ... и вот оно .. столкнулся, уже в воде ... момент контраста .. температура, смена стремительного падения на тягучую урчащую глубину ... ярких красок на бесконечно простирающуюся вокруг зеленовато-голубую воду ... вынырнул .. воздух сладкий на вкус, а вокруг приятно шумит стихия .. живая .. энергичная как ты сам .. интересная и бескрайняя .. улыбаясь поплыл ... все .. рабочий день начался ..

Летний персик

Забавное состояние. На работе у меня пока образовалась некоторая средних размеров опа и я активно решаю этот вопрос. Выхожу теперь из офиса в 10 .. ночной воздух, дорога домой. Мозг взбудораженный продуктивным окончанием дня. Дома родители, улыбки. Хорошо. Прохладный душ. После долгого жаркого дня воспринимается приятно но с неким расслабленным сомнение. В такую жару не бывает таких температур. Сегодня виде как на 40-градусной жаре без всякого намека на тень мужики грузили в машину большие слегка ржавые металлические трубы. Принеприятнейшее зрелище. Вкусный ужин. Все таки моя мама – чудо .. ) .. и вот мысли понемногу скачут в разные стороны, а я пока отвлекся от них и ем очищенный персик. Он такого приятного насыщенного желтого цвета, которого редко ждешь от настоящих, естественных красок. Этот персик больше чем цвет, вкус и ощущение капающего на руки сока. Это освещенные ярким морским солнцем камни, солёные от вечно треплющих их морских волн, голубое пронзительное небо, шум моря расстелившегося в дневной жаре, зеленые водоросли облепившие камни в прозрачной воде и теперь раскачивающиеся в такт волнам. И женщина ... девушка в легком сарафане, какие одевают, чтобы в жаркий день можно было чувствовать прикосновение ветра. Она сидит рядом на расстоянии вытянутой руки и ест персик. Он ярко пахнет и капает соком ей на руки. Она смотрит на море и иногда поворачивается в твою сторону. Взгляд слегка затуманенный размышлениями, морем и негой жаркого летнего дня. Кто она такая ? Кто она для меня ? Не знаю. Скорее всего, просто образ. Образ лета и тягучего жаркого отдыха. Мысли текут медленно. Я лежу на горячих камнях. На мне быстро высыхают капли воды. Глаза закрыты. Я лежу и слушаю звуки волн.
Вот что такое был этот персик. Иногда даже приятно когда голова работает так вот .. хм … нечетко что ли .. ) ..