На работе. Загружаю Flash. Строка загрузки. Loading settings. blah blah blah. Idealising Fonts, blah blah blah. И хотя, конечно, присмотревшись все сменилось на безобидное Initialising Fonts, все оставшееся время загрузки и открытия проекта, думал о том, как Flash идеализирует шрифты. Плакатики буковок на стенах стека, маленький алтарь в разделе свободной памяти ... ужс .. интересно .. моя голова теперь навсегда останется такой . .? (задумался, улыбка)
Показаны сообщения с ярлыком утро. Показать все сообщения
Показаны сообщения с ярлыком утро. Показать все сообщения
среда, 25 февраля 2009 г.
вторник, 24 февраля 2009 г.
горшки и осколки
Бывают такие дни, когда ты совершенно не успеваешь .. т.е совсем .. т.е абсолютно .. (улыбка) ... этот пост написался очень давно . .(в рамках нашей слегка взбалмошной беготни, которую принято называть волнующим, и все же импозантным словом Жизнь . .(смеюсь) ... ) ... так вот .. это была одна из суббот где-то в середине декабря .. на день у меня было запланирована куча дел ... действительно много .. декабрь вообще лидирует всегда по количеству задуманного на такую крошечную на вид единицу времени .. у всех праздники на носу, сессия, сдачи проектов, подарки, долги, которые нужно раздать, слова, которые нужно написать и отправить и т.д. и т.п. .....
В такой день проспать - это что-то сродни, работая кочегаром, разогнать свой поезд на максимальную скорость, а потом поднять голову и в окошке обнаружить на путях бетонную стену через 20 метров ... великий и могучий в таких ситуациях - совершенно неоценимое подспорье .. и это еще одно качество за которое я его так люблю ... (улыбка) .. в общем коротко, но от души воспользовавшись такими широкими его возможностями, я вскочил с кровати и нырнул в душ .. стоя под нагревающимися струями я прикидывал, что проснулся совсем неправильно .. если бы я встал на час раньше, то я бы просто никуда не торопился, если бы встал на час позже, то уже спокойно реформировал свой день и перенес какие-то планы на другое время .. конечно в ущерб чему-нибудь, но спокойно и легко .. Но встал я именно сейчас, а значит будем работать в режиме rush hour (забавно кстати – теоретически rush hour – это много пробок, жары и никакого движения .. но для меня эти слова всегда ассоциируются с дикой спешкой и все такое .. возможно дело в том, что я по душе пешеход а не автомобилист .. ) …
И вот суть этого поста как раз в том, что происходило со мной после этого решения. Давайте возьмем человека с длинным шестом в руках. Удобное, длинное оружие и инструмент. Теперь поместим этого самого человека в подсобку какой-нибудь гончарной мастерской или цветочного магазина. Он стоит в узком проходе между стеллажами заставленными горшками, горшочками и горшищами (? .. хм .. ладно, ок .. пусть будут просто очень большие горшки … (улыбка)) … Помещаем мы туда человека не аккуратно, а так – небрежно .. и вот один, первый горшок начинает падать на него. Ширины прохода слишком мало и разбивая шестом падающий на него горшок, человек толкает или задевает стеллаж, сбивая с него еще два горшка. Несколько секунд и человек продирается через проход под градом черепков и осколков. Горшки сыплются просто отовсюду. И если отбросить некоторую патетичность образа самого человека с шестом (потому как он все таки – мой давний друг .. (улыбка)), то примерно вот так я себя и ощущал. Чем быстрее я бежал в этот день, чем больше обходных и дополнительных шагов принимал, тем больше всего происходило вокруг, мешая моим планам. Такое катастрофическое но тем не менее локальное невезение и натолкнуло меня на мысль и образ. Чем быстрее ты в такой ситуации будешь пробиваться через реальность, тем … эм .. большую энтропию ты вносишь ? .. и тем сильнее на тебя реагирует вся система. Разумным будут два варианта ..
1. Остановиться, расслабиться, выдохнуть и спокойно не торопясь опоздать туда, куда тебе явно не успеть, зато спокойно и без лишних потерь выбраться из подсобки на пол часа позже. Разумно, зрело, но не 100% эффективно. Потому что ты все же опоздал.
2. Научиться лавировать так быстро как того требуют обстоятельства. Успеть увернуться от всех горшков и проскочить. И насколько бы менее разумным не казался этот подход .. прецеденты побольше и поменьше такому образу жизни есть. И да – часто все заканчивается тем, что пытающийся просто получает горшком по голове и тихонько лежит себе «в тряпочку». Но случается и так, что такие люди выигрывают главный приз. «Победа в битве не победа в войне». Но бывают ну очень лакомые цели . .(улыбка) ..
Скорее всего ответ как всегда где-то посередине. Жить нужно гармонично, но в критических ситуациях уметь увернуться от всего падающего сверху и таки успеть. В этом смысле довольно любопытной кажется философия паркура, о которой я вкратце писал как-то .. причем даже не физическая его реализация, а именно философия развития навыка быстрого и эффективного передвижения сквозь пространство. Впрочем перед тем как бежать, нужно всегда четко представлять себе все, что положено на карту .. И начинать бежать только когда это того стоит. Потому что если уж начал, то нужно делать это на надрыв. Иначе не стоит и шнурки на обуви завязывать .. (улыбка)
Такие вот зимние мысли . .(улыбка) .. хорошей рабочей недели ..
среда, 18 февраля 2009 г.
Вдох
Глубокий вдох. Маленький огонёк разгорается и косит на тебя злым красным взглядом. Дым пробирается в тебя, скользит, раздвигает внутренности с негромким хрустом быстро сгорающего табака на том конце. Выдох. Дым уходит, оставляя след. Мозг медленно просыпается, лакомясь дозой никотина. Ты открываешь глаза и со своего подоконника видишь, как внизу маленькие человечки бегут на работу. День начался и значит, его нужно прожить.
понедельник, 16 февраля 2009 г.
новая красота
Как-то вдруг совсем неожиданно для себя обнаружил новую красоту обнаженного человеческого тела. Нет, не ту эротически-сексуальную красоту, которая присутствует с разной степенью осознания, эстетического удовольствия, но лет с 16 .. (улыбка) .. Нет, речь о какой-то другой – мягкой, пластичной красоте и грации тела. Красоте в духе живых рисунков сделанных карандашом на картоне. Простой и естественной. Теперь хочется серым пасмурным утром просто сидеть и смотреть на нее раздетую в свете окна. Смотреть и медленно тонуть в ее линиях. Вот правда ее самой что-то нет .. (спокойная улыбка) .. эстетические удовольствия они такие – всегда надумываются невовремя .. (улыбка) .. ну что же .. будем искать .. (еще одна)
четверг, 12 февраля 2009 г.
немного утреннего ..
Вот чуть чуть того, что сегодня было со мной сегодня с утра ... маленькими отрывками всего и вся ..
Иосиф Бродский
Письма римскому другу
*
Этот ливень переждать с тобой, гетера,
я согласен, но давай-ка без торговли:
брать сестерций с покрывающего тела
все равно, что дранку требовать у кровли.
Протекаю, говоришь? Но где же лужа?
Чтобы лужу оставлял я, не бывало.
Вот найдешь себе какого-нибудь мужа,
он и будет протекать на покрывало.
*
Вот и прожили мы больше половины.
Как сказал мне старый раб перед таверной:
"Мы, оглядываясь, видим лишь руины".
Взгляд, конечно, очень варварский, но верный.
Был в горах. Сейчас вожусь с большим букетом.
Разыщу большой кувшин, воды налью им...
Как там в Ливии, мой Постум,- или где там?
Неужели до сих пор еще воюем?
*
Помнишь, Постум, у наместника сестрица?
Худощавая, но с полными ногами.
Ты с ней спал еще... Недавно стала жрица.
Жрица, Постум, и общается с богами.
Приезжай, попьем вина, закусим хлебом.
Или сливами. Расскажешь мне известья.
Постелю тебе в саду под чистым небом
и скажу, как называются созвездья.
ТНМК - Homo Українес
І
Всі ми колись жили у печері
Ще до того, як до печер додали
двері. Звірі... дикі... іноді нас їли
Ми їх їли теж. Звідти брали свої сили
Свині, кури, мамонти, кенгуру та лосі
Усю фауну, що бачили, ми їли на морозі
А що робити людям, коли у шлунку пусто?
Не знали ми тоді, приготувати як капусту
В нас не було імен, ми жили під горою
Все, що нас лякало (А!) зазнавало болю
Гацаючи за мамонтами, проливаючи піт
Перші українці з’явилися на світ
Homo українес – запитай у нас, які ми
Homo українес – ось такі ми, ось такі ми
ІІ
Пісня продовжується, я кажу свідомо
Ноmо – не Гомо, а Гомо – не hоmо
Пояснюю для тих, у кого не всі вдома
В річки два береги і тут нема парома
Спочатку була трава, потім буде клумба
Цікаво, а що саме ми курили до Колумба?
Світ був тоді таким, яким тепер малюють рай
Хочеш – загорай, хочеш – мамонта ганяй
А я був не Адам, вона була не Єва
Я першим загорнув її до шкіри злого лева
Знаками їй показав, що кохаю дуже
Та до печери потягнув, ступаючи в калюжі
Забув додати, на той час ми мови ще не мали
Але аксакали вже собі щось міркували
Тож, зберігаючи вогонь та продовжуючи рід
Перші українці почали писати звіт
ІІІ
Чи всі тут зрозуміли, про що іде розмова
Діти, латиною людина буде – “Homo”
Г та Г ми маємо в алфавіті
Вивчайте мову, а не шукайте, де б себе подіти
А наша історія підходить до кінця
Прискорилась вона через мене, добра молодця
Жив я, тварин губив та (вночі) кохався палко
Аж поки не придумав першу палку я копалку
Дав я старт всесвітньому прогресу
Випадково через рік (О!) вигадав колеса
На цьому я закінчую свій історичний вислів
Баста, карапузики, заспіваймо приспів
Homo українес – запитай у нас, які ми
Homo українес – ось такі ми, ось такі ми
ДДТ - Это твоя родина, сынок
в рамках памятного альбома "Мой друг - Музыкант" в память о Дюше Романове - авторе этих песен, флейтисте группы "Аквариум" - Человеке с Розовым Сердцем
В этом городе нет больше слез,
В этом городе жизнь холодна.
В этом климаксе белых берез
Жизнь твоя никому не нужна.
В этом северном ветре столиц
Тени тех, без срока, без сна
Бродят по тротуарам босые без лиц
Черной птицей летят из окна.
Чем дышать – здесь никто не поймет.
Здесь чухонское лето: зима.
Тут ворона жар-птицей при жизни слывет.
И собаками площадь полна.
Здесь трамваи ломают друг другу рога,
Под землею хрипит черный кот.
Рыба здесь тише мыши в сетях четверга
И у крысы мало забот.
Это твоя родина, сынок…
Это твоя родина, сынок…
Это твоя родина, сынок…
Здесь октябрь когда-то смещен ноябрем
Императорам римским не в честь.
А пасхальный поклон подменен кумачом.
Что тут скажешь: так было, так есть.
И не верь в оптимизм этих бешенных стай,
Что клюют здесь. Вас уже нет.
Воронья не корми, разменяв вой на лай.
И это хороший ответ.
Неужели болезни не мучат тела?
Отчего память так коротка?
И зачем все мосты догорают дотла?
Да и плавать кишка тонка.
Или чарка в парадной всем застит глаза?
Или совесть искрит в забытье?
Только станут стрелять – и тогда тормоза
Ни к чему в этой галиматье.
Мы живем не спеша и не чувствуем связь
Между мыслью и кулаком.
Мы бредем вдоль Невы, ничего не боясь,
По осколка травы босяком.
Нам не ставят капканы, не ставят засад,
Но это только пока.
То что каждый хранит свой единственный шанс:
Сдохнуть от сквозняка.
вторник, 3 февраля 2009 г.
Her Morning Elegance / Oren Lavie
Это здорово .. замечательно-романтичная вещь .. (улыбка) ... легкое приятное настроение .. это жизнь полная светлых пробуждений и маленького каждодневного счастья . . хорошоо .. (зажмурился, потянулся, спокойная улыбка)
It's cool ... gratly romantic thing .. (smile) .. light and pleasent mood ... it's a life full of light awakings and small everyday happiness ... gooood ... (screwed up eyes, stretched oneself, calm smile)
вторник, 25 ноября 2008 г.
..’…
Их почти никто не видит. Или не обращает внимания. Их тут еще вроде бы и нет. Но иногда, стоя в задумчивости на светофоре в свете вечерних фар, или попадая ненароком в сноп косых солнечных лучей воскресным утром, ты фокусируешь взгляд на чем-то в воздухе и вдруг понимаешь, что это одна из них. А она так деловито коситься на тебя, и продолжает свое витиеватое но крайне целеустремленное движение. С одной стороны не убегая, но как бы и делая вид, что
“нет нет .. меня тут вообще нет. Тебе все показалось.
Думал о своем – вот и продолжай. Осень еще, осень”
И ты слегка улыбаешься ей вслед, огладываешь все вокруг по-новому, как будто ищешь изменения, которые произошли за те несколько минут, пока ты углубился в собственные мысли. И замечаешь. Видишь. Или может скорее чувствуешь. Зима уже пришла. И это случилось не только что и даже не вчера. Уже несколько недель многими сотнями такие вот маленькие деловитые снежинки втекают в нашу жизнь, понемногу заполняя собой всё. Новый сезон, новый год и новую жизнь. Зима пробирается на свое место, устраивается поудобнее, чтобы через неделю две, встать, расправить такие хрупкие на вид плечи и выпустить на свободу свои ветры, припорошить деревья и землю первым, будто девственным, снегом, нарисовать замысловатую психоделическую сказку на окнах и подзвучить печные трубы в домах своими удивительными басами, один только звук которых рождает приятные детские воспоминания, и вплескивает в тебя теплые и уютные мысли о горячем чае с лимоном, любимом зеленом пледе и “Белой гвардии”.
Зима, господа ! Прошу любить .. (улыбка)
вторник, 16 сентября 2008 г.
Озлобленный
День еще только зарождался, но в воздухе уже чувствовалась предвкушающая улыбка полуденной жары. Воздух был слишком теплым для такого раннего часа. Слабый ветерок вяло и неуверенно колыхал утренние запахи, честно пытаясь делать свою работу. Хавьер курил возле машины и смотрел на просыпающийся город. Солнце лениво взбиралось вверх по городским шпилям и лужами растекалось по крышам центральных кварталов. Небо ровного голубого цвета – ни облака.
Жара. Снова эта треклятая жарища. Cплюнул себе под ноги, сделал последнюю глубокую, как вдох, затяжку и с чувством бросил окурок на землю. Хлопнула дверь такси и у Хавьера начался новый рабочий день. Провожая уезжающую машину, с земли поднимался легкий дымок от умирающего окурка.
***
«Да, еду. Ну довезу, конечно, я же такси а не лоток с мороженным.. Куда…?… что ты заладил цеентр, цеентр!… ты не в деревне своей британской… здесь центр – это десятки кварталов… чего ты сюда приехал вообще…? … как же вы меня все достали… поприезжают невесть откуда … в выходной день деться от ваших рож нeкуда… куда не сунься – везде вы… рыщите, ходите, все рассматриваете, везде гадите, ни черта не понимаете. Вот что ты приехал сюда смотреть…?… что ты здесь будешь смотреть… ?! картинки, которые тебе экскурсоводы покажут…?… будешь пялиться на нас, на наших женщин… походишь три дня по музеям, поешь дорогой еды в ресторанах, сходишь два раза на расфуфыренный банкет для таких же как и ты и уедешь в свою британию полный уверенности, что теперь знаешь Испанию…! Ах ты архите-е-ектор… учиться приехал… Будешь значит таращится на фасад Casa Batlló и постигааать … Чтобы потом выделываться перед своим английским друзьями, и говорить, что видел и осознал труды великого Гауди? .. А что ты о нем знаешь? Что ты знаешь о том, как он днями и ночами работает на стройке этого чудовища. А вокруг все исходят ядом. Говорят, что старик спятил. Это только в нашей проклятой стране можно дожиться до того, чтобы увидеть, как великого гения смешивают с грязью после всего, что он сделал для этой самой страны. Да что для страны – после всего, что он сделал для Него. Об этом ты знаешь…?… что ты понимаешь из того, на что приехал смотреть… ?! .. ааа… да что я с тобой разговариваю … сидишь – глазами хлопаешь. Ты поди и не понял ни черта из того, что я тебе говорю … собаки английские…
Куда ты прешь… куда…?… ты что светофора не видишь, осел…
Эти еще тоже … цвет нации… черт бы их побрал… влазят в свои колымаги и вышивают по дорогам так вроде правила не для них писаны … сучьи дети…
Все, приехали… 2000… что, чего?… песет конечно, ты ж не дома… давай вываливайся быстрее … студент …»
Снова хлопнула тяжелая дверь такси и, ругаясь дальше, Хавьер отъехал от обочины. Переливаясь на солнце своими лоснящимися зеленоватыми боками, такси, рыча мотором, свернуло на Carrer de Sicilia. По-крайней мере так говорили таблички на домах. Роберт еще немного посмотрел туда, где скрылось такси, потом словно придя к какому-то выводу, коротко пожал плечами. Он так и не понял, что так разозлило в нем этого крикливого таксиста. Тем более, что он даже не был англичанином, как тот, похоже, решил. Собираясь сюда, он знал, что испанцы – люди эмоциональные, но это все же было немного слишком. Отвлекшись, он посмотрел на возвышающиеся рядом дома, на небольшой сквер прямо перед собой, полной грудью зачерпнул струящуюся вокруг жизнь Барселоны и, кипя энтузиазмом и бодростью, направился в сторону шпилей, выглядывающих из-за деревьев сквера. На лице его играла улыбка человека, счастливого здесь и сейчас.
***
Солнце стояло в зените. Жара, накрывшая город плотной вибрирующей пеленой, не отпускала. Пыль, шум большого города, палящие солнечные лучи, бегущие по каким-то делам люди – все это заворачивало в плотное тяжелое одеяло. Сознание, тщетно пыталось пробиться через эту пелену. Настойчиво требовало паузы, мимолетной прохлады – просто чтобы прийти в себя. В такие моменты глоток воды приравнивается к сокровищу, дуновение ветерка – к подарку небес, а кусочек тени под раскидистыми ветвями – к раю. Хавьер был зол. День начался отвратительно. Пассажиры попадались сплошь какие-то тупицы. Он и так не слишком высоко ценил своих «милых» соотечественников и уж тем более этих паршивых иностранцев. Но это вообще уже, ни в какие ворота не лезло.
«Ты представляешь – эта курица 40 минут гоняла меня по всему кварталу, пока мы не нашли нужный адрес. Так мне еще пришлось ждать, пока она докричится до своего паршивого сынишки, чтобы он вышел и встретил свою полоумную мамашу. Тупые матери рожают тупых детей, а потом эти дети вырастают и управляют страной. И все удивляются, куда мы катимся. Возмущенно кричат, устраивают перевороты, и ставят у руля всяких кретинов вроде Ривьеры. И так проблем полный котел, так он еще в Марокко сунулся… идиот ..»
Хавьер зло откусил кусок бутерброда, будто тот был повинен во всех проблемах Испании и, глядя на развернувшуюся панораму, сделал глоток из бумажного стакана. Пако покосился на него, но ничего не сказал. Он стоял, опершись на свою машину и спокойно, неторопливо курил, глядя на город. Они виделись здесь почти каждый день в разгар жаркого дня, приезжая на небольшую площадку, чтобы перекусить и дать раскаленным под полуденным зноем машинам хоть немного остыть в тени большого тента. Он не знал, почему Хавьер выбрал в качестве «собеседника» именно его, но в общем-то ему было все равно. Он уже привык к крикливым злобным тирадам своего коллеги по цеху и знал, что можно просто молчать и думать о своем, пока тот выплевывает в раскаленный воздух традиционные порции желчи. Нельзя сказать, что Пако не пытался понять этого человека. В начале их знакомства он даже старался как-то участвовать в разговоре, но скоро перестал. Хавьер был слишком закрыт от мыслей извне, чтобы это имело хоть малый смысл. Его мысли всегда хаотично скакали от темы к теме и, начиная поливать грязью какого-нибудь незадачливого политика, через пару минут он уже вполне мог крыть одного из своих пассажиров или продавца сосисок на углу или почтальона, что принес утром газету или вообще кого угодно. Он яростно не любил людей. Настолько, что, наверное, ненавидел даже себя. Он поддерживал с Пако эту свою странную «дружбу», видимо потому только что из под своего полога презрения и злобы к миру, искренне предполагал, что Пако в точности разделяет его взгляды. Он принимал молчание за согласие, а может и вовсе не видел собеседника. Ведь он, Пако – такой же, как Хавьер. Сама по себе мысль эта по своей наивности была сродни детской. Но Хавьер был так бесконечно убежден в своей правоте и так верен своей ярости, что во многом действительно походил на ребенка. Озлобленного, больного ребенка. А может дело было еще в том, что даже цепной собаке иногда страшно оставаться совсем одной.
***
Осторожно огибая строительные леса и деревянные сваи, сложенные здесь и там, продвигался к выходу на улицу. Казалось, что прибывает здесь отчасти … по необходимости… руки нужны чтобы воплотить задуманное. Значит, придется мириться с некоторыми неудобствами. В остальном все окружающее неинтересно. Аккуратно прикрыл небольшую дверь и двинулся вдоль прохладной улицы. Под ногами стелился остывающий асфальт. Воздух еще был немного тяжеловесным, а дома вздыхали, не до конца отойдя от дневной жары. Небо оставалось ясным и теперь тысячи маленьких и больших звезд расслабленно наблюдали, как город постепенно наряжается в свой вечерний наряд. Чувствовал, что времени не хватает. Точнее всегда знал, что не успеет. Просто решил сделать все, что в его силах. Бросил свою жизнь, бросил людей, бросил мир. Целиком отдался ему. Теперь они были неразделимы. Даже переселился так, чтобы они все время были рядом. Все равно он занимал все мысли. Не торопился и не медлил. Творил. Но сейчас время как-то особенно туго затянуло петлю. Почти физически ощущал, как оно утекает сквозь пальцы. А потому немного нервничал. Мысли путались … перешел улицу … Нужен символ… нужно что-то сильнее, более живое… нужно страдание… камень умеет страдать… это я ему мешаю… мои руки… нужно отпустить … чтобы все вздохнуло широко, свободно… нужно пожертвовать … пожертвовать всем… чтобы понять всю глубину… и тогда это покажет, передаст всю тяжесть жертвы. Дошел до перекрестка и остановился. Обернулся, чтобы посмотреть назад на шпили. Да, нужна жертва. И я готов, я готов к ней. Мы пожертвуем всем, всей конструкцией, разрушим своды и обрежем колонны, чтобы воплотить мысль о том, насколько тяжела была Его жертва. Время еще есть. Ведь Он никуда не торопится. Мысли роились в голове. Охватила такая знакомая за последние годы лихорадка. Нужно делать… продолжая смотреть на шпили, пошел дальше. В голове – гомон от мечущихся идей… И тем удивительнее, ярче на этом фоне показалась вдруг появившаяся здравая и стройная мысль … Господи, сколько я уже занят работой для тебя?… 10 лет? 20?… всю жизнь…? … Сзади раздался пронзительный звон. Обернулся и успел заметить только надвигающиеся белые цифры… 30 … потом удар.
***
Хавьер резко вошел в поворот и еще сильнее вдавил в пол педаль газа. День закончился не лучше, чем начался. Жара просто убивала. Люди будто все вместе задались целью сегодня показать, какие они на самом деле уроды. Не сбавляя скорости, Хавьер вошел в еще один поворот. И что он крутится сегодня целый день вокруг этого треклятого собора. Пора домой. Пора домой.… Черт побери!!! Едва разминулся с трамваем. Собачьи дети! Почему на этом перекрестке нет светофора или хотя бы знака ..?… разгильдяи… только и знаю что прожирать наши деньги на своих загородных виллах. Пристроился в хвост едущему трамваю и продолжал вариться в собственной злобе. Неожиданно, трамвай резко затормозил, Хавьер крутанул руль, с трудом обогнул вагон и, выругавшись, остановился. На дороге лежал сбитый трамваем оборванец. Хавьер открыл дверь и хотел было выйти из машины, чтобы помочь человеку, но тут разглядел его внимательнее. Потрепанная забрызганная одежда. Отсутствующий взгляд. Водитель трамвая и несколько зевак пытались помочь ему встать, но у него не хватало сил. На вопросы он не отвечал и только тихо бормотал какой-то бред по-каталонски. По всему видно – сумасшедший бродяга. Один из зевак обернулся к Хавьеру и крикнул, чтобы тот довез нищего до больницы.
«Да пошел ты». Захлопнул дверь. Нищий безумец, которых сотни. Грязная вода на мостовой. Что я не видел таких, как он. ?! Пристают к тебе посреди улицы с таким видом, будто ты им УЖЕ должен. Хватают за руки, заглядывают в глаза. Чтобы потом эти чванливые приезжие козлы возвращались в свои благополучные жирные города и рассказывали, какую нищую Испанию они видели. Вместо того чтобы вкалывать как все. Что он сделал для Испании. А?… что этот оборванец сделал для своей страны…?… не буду я его везти… пусть подыхает …»
А позади брусчатке, отражаясь от стен, еще какое-то время скакали звуки удаляющийся мотора.
***
Он так поразил его днем, что Роберт не мог не вернуться к нему еще раз. Огромный, величественный, не похожий на все остальное. Собор манил. Он притягивал взгляд. Деталей было так много, что хотелось разглядывать его снова и снова. И в то же время было какое-то ощущение, атмосфера. Он был огромным. И цельным. Единым символом из сотен других неярких или наоборот – пышно блистающих символов. Роберт захотел увидеть его в свете оранжевых прожекторов и в обрамлении звездного неба. Шел к собору, как вдруг услышал крики слева от себя. Пошел на звук. Трамвай сбил какого-то нищего. И никто не хотел его подобрать, чтобы отвезти в больницу. Подошел ближе, чтобы взглянуть на человека. Растолкал людей. И охнул. Оглянулся на стоящих рядом людей. На их лица. Никто. Не может быть… как такое может быть… ?!… он махнул стоящему у обочины таксисту и сказал, что заплатит вдвойне. Тот кивнул, неторопливо выкинул окурок и как бы нехотя уселся в машину – так будто речь шла о чем-то обыденном. Роберт наклонился, чтобы поднять старика. Когда взял его за плечи, тот посмотрел прямо в глаза. В темноте цвет глаз не разобрать. Почувствовал, что старик смотрит прямо на него.
«Да, жертва обязательно нужна. Но времени, кажется, все же не хватило. Забавно, правда… ?»
Язык был незнакомый и Роберт не разобрал почти ни слова, но на всякий случай кивнул. Старик улыбнулся ему, будто они вели обычный неторопливый разговор за бокалом теплого вина.
Роберт подгонял таксиста как мог, пока тот не сказал, что еще хоть один писк с заднего сиденья и он вышвырнет их обоих на мостовую не сбавляя хода. Доехать они успели. Без документов их приняли только в больницу для нищих. Когда все поняли, было уже поздно. К утру старик умер. Роберт бродил по городу опустошенным. Никак не мог взять в толк, как такое могло произойти. Как могло получиться, что в ЭТОМ городе ЭТОТ человек умер вот так? Этого просто не могло произойти. Через два дня смотрел на удаляющиеся очертания порта с борта парохода и думал, что просто обязан еще хоть раз вернуться в эту страну, в этот город, к собору под этим небом.
***
Хавьер как обычно курил на площадке перед своим домом. День обещал быть еще жарче, чем предыдущий. Хотя вчера казалось, что хуже уже просто не может быть. Держа сигарету в одной руке, другой придерживал свернутую газету. Открывающийся отсюда вид был прекрасен настолько, что мог бы разорвать своими красками сердце, раскрытое ему навстречу. Но Хавьеру не хотелось смотреть на город. Его бесила даже мысль о предстоящем рабочем дне. Критикуя в голове всех и вся, он пробегал глазами по строкам, напечатанным на тонкой бумаге.
«Вчера, 10 июня 1926 года, в больницу для бедных святого Климента был доставлен нищий старик сбитый трамваем номер „30“ недалеко от Sagrada Familia. У пострадавшего не было обнаружено документов или каких-либо удостоверений личности. Лишь ближе к утру одна из сестер лечебного покоя опознала в пострадавшем Антонио Гауди? – великого архитектора, каталонца по происхождению. Не узнав в старике великого сына города, его слишком поздно доставили в больничный покой и к утру 11 июня он скончался. Редакция выражает свою глубокую скорбь по поводу смерти этого великого испанца».
Хавьер не был тупицей. Всё понял сразу. Бычок выпал из руки. Он медленно опустился на землю рядом с машиной. Хотелось заплакать сейчас. Но он слишком давно не делал этого. Не знал, как и кому выплеснуться наружу. Хотелось кричать. Хотелось объяснить, оправдаться. Но вокруг никого не было. Только раскинулся впереди большой просыпающийся город, который только что потерял великого человека. А с земли, провожая в небо рвущиеся из человека стоны, поднимался легкий дымок умирающей сигареты.
Прим. автора:
В отличии от событий рассказа, происшествие, описанное в газетной заметке прочтенной Хавьером действительно произошло. Антонио Гауди действительно умер так.
Жара. Снова эта треклятая жарища. Cплюнул себе под ноги, сделал последнюю глубокую, как вдох, затяжку и с чувством бросил окурок на землю. Хлопнула дверь такси и у Хавьера начался новый рабочий день. Провожая уезжающую машину, с земли поднимался легкий дымок от умирающего окурка.
***
«Да, еду. Ну довезу, конечно, я же такси а не лоток с мороженным.. Куда…?… что ты заладил цеентр, цеентр!… ты не в деревне своей британской… здесь центр – это десятки кварталов… чего ты сюда приехал вообще…? … как же вы меня все достали… поприезжают невесть откуда … в выходной день деться от ваших рож нeкуда… куда не сунься – везде вы… рыщите, ходите, все рассматриваете, везде гадите, ни черта не понимаете. Вот что ты приехал сюда смотреть…?… что ты здесь будешь смотреть… ?! картинки, которые тебе экскурсоводы покажут…?… будешь пялиться на нас, на наших женщин… походишь три дня по музеям, поешь дорогой еды в ресторанах, сходишь два раза на расфуфыренный банкет для таких же как и ты и уедешь в свою британию полный уверенности, что теперь знаешь Испанию…! Ах ты архите-е-ектор… учиться приехал… Будешь значит таращится на фасад Casa Batlló и постигааать … Чтобы потом выделываться перед своим английским друзьями, и говорить, что видел и осознал труды великого Гауди? .. А что ты о нем знаешь? Что ты знаешь о том, как он днями и ночами работает на стройке этого чудовища. А вокруг все исходят ядом. Говорят, что старик спятил. Это только в нашей проклятой стране можно дожиться до того, чтобы увидеть, как великого гения смешивают с грязью после всего, что он сделал для этой самой страны. Да что для страны – после всего, что он сделал для Него. Об этом ты знаешь…?… что ты понимаешь из того, на что приехал смотреть… ?! .. ааа… да что я с тобой разговариваю … сидишь – глазами хлопаешь. Ты поди и не понял ни черта из того, что я тебе говорю … собаки английские…
Куда ты прешь… куда…?… ты что светофора не видишь, осел…
Эти еще тоже … цвет нации… черт бы их побрал… влазят в свои колымаги и вышивают по дорогам так вроде правила не для них писаны … сучьи дети…
Все, приехали… 2000… что, чего?… песет конечно, ты ж не дома… давай вываливайся быстрее … студент …»
Снова хлопнула тяжелая дверь такси и, ругаясь дальше, Хавьер отъехал от обочины. Переливаясь на солнце своими лоснящимися зеленоватыми боками, такси, рыча мотором, свернуло на Carrer de Sicilia. По-крайней мере так говорили таблички на домах. Роберт еще немного посмотрел туда, где скрылось такси, потом словно придя к какому-то выводу, коротко пожал плечами. Он так и не понял, что так разозлило в нем этого крикливого таксиста. Тем более, что он даже не был англичанином, как тот, похоже, решил. Собираясь сюда, он знал, что испанцы – люди эмоциональные, но это все же было немного слишком. Отвлекшись, он посмотрел на возвышающиеся рядом дома, на небольшой сквер прямо перед собой, полной грудью зачерпнул струящуюся вокруг жизнь Барселоны и, кипя энтузиазмом и бодростью, направился в сторону шпилей, выглядывающих из-за деревьев сквера. На лице его играла улыбка человека, счастливого здесь и сейчас.
***
Солнце стояло в зените. Жара, накрывшая город плотной вибрирующей пеленой, не отпускала. Пыль, шум большого города, палящие солнечные лучи, бегущие по каким-то делам люди – все это заворачивало в плотное тяжелое одеяло. Сознание, тщетно пыталось пробиться через эту пелену. Настойчиво требовало паузы, мимолетной прохлады – просто чтобы прийти в себя. В такие моменты глоток воды приравнивается к сокровищу, дуновение ветерка – к подарку небес, а кусочек тени под раскидистыми ветвями – к раю. Хавьер был зол. День начался отвратительно. Пассажиры попадались сплошь какие-то тупицы. Он и так не слишком высоко ценил своих «милых» соотечественников и уж тем более этих паршивых иностранцев. Но это вообще уже, ни в какие ворота не лезло.
«Ты представляешь – эта курица 40 минут гоняла меня по всему кварталу, пока мы не нашли нужный адрес. Так мне еще пришлось ждать, пока она докричится до своего паршивого сынишки, чтобы он вышел и встретил свою полоумную мамашу. Тупые матери рожают тупых детей, а потом эти дети вырастают и управляют страной. И все удивляются, куда мы катимся. Возмущенно кричат, устраивают перевороты, и ставят у руля всяких кретинов вроде Ривьеры. И так проблем полный котел, так он еще в Марокко сунулся… идиот ..»
Хавьер зло откусил кусок бутерброда, будто тот был повинен во всех проблемах Испании и, глядя на развернувшуюся панораму, сделал глоток из бумажного стакана. Пако покосился на него, но ничего не сказал. Он стоял, опершись на свою машину и спокойно, неторопливо курил, глядя на город. Они виделись здесь почти каждый день в разгар жаркого дня, приезжая на небольшую площадку, чтобы перекусить и дать раскаленным под полуденным зноем машинам хоть немного остыть в тени большого тента. Он не знал, почему Хавьер выбрал в качестве «собеседника» именно его, но в общем-то ему было все равно. Он уже привык к крикливым злобным тирадам своего коллеги по цеху и знал, что можно просто молчать и думать о своем, пока тот выплевывает в раскаленный воздух традиционные порции желчи. Нельзя сказать, что Пако не пытался понять этого человека. В начале их знакомства он даже старался как-то участвовать в разговоре, но скоро перестал. Хавьер был слишком закрыт от мыслей извне, чтобы это имело хоть малый смысл. Его мысли всегда хаотично скакали от темы к теме и, начиная поливать грязью какого-нибудь незадачливого политика, через пару минут он уже вполне мог крыть одного из своих пассажиров или продавца сосисок на углу или почтальона, что принес утром газету или вообще кого угодно. Он яростно не любил людей. Настолько, что, наверное, ненавидел даже себя. Он поддерживал с Пако эту свою странную «дружбу», видимо потому только что из под своего полога презрения и злобы к миру, искренне предполагал, что Пако в точности разделяет его взгляды. Он принимал молчание за согласие, а может и вовсе не видел собеседника. Ведь он, Пако – такой же, как Хавьер. Сама по себе мысль эта по своей наивности была сродни детской. Но Хавьер был так бесконечно убежден в своей правоте и так верен своей ярости, что во многом действительно походил на ребенка. Озлобленного, больного ребенка. А может дело было еще в том, что даже цепной собаке иногда страшно оставаться совсем одной.
***
Осторожно огибая строительные леса и деревянные сваи, сложенные здесь и там, продвигался к выходу на улицу. Казалось, что прибывает здесь отчасти … по необходимости… руки нужны чтобы воплотить задуманное. Значит, придется мириться с некоторыми неудобствами. В остальном все окружающее неинтересно. Аккуратно прикрыл небольшую дверь и двинулся вдоль прохладной улицы. Под ногами стелился остывающий асфальт. Воздух еще был немного тяжеловесным, а дома вздыхали, не до конца отойдя от дневной жары. Небо оставалось ясным и теперь тысячи маленьких и больших звезд расслабленно наблюдали, как город постепенно наряжается в свой вечерний наряд. Чувствовал, что времени не хватает. Точнее всегда знал, что не успеет. Просто решил сделать все, что в его силах. Бросил свою жизнь, бросил людей, бросил мир. Целиком отдался ему. Теперь они были неразделимы. Даже переселился так, чтобы они все время были рядом. Все равно он занимал все мысли. Не торопился и не медлил. Творил. Но сейчас время как-то особенно туго затянуло петлю. Почти физически ощущал, как оно утекает сквозь пальцы. А потому немного нервничал. Мысли путались … перешел улицу … Нужен символ… нужно что-то сильнее, более живое… нужно страдание… камень умеет страдать… это я ему мешаю… мои руки… нужно отпустить … чтобы все вздохнуло широко, свободно… нужно пожертвовать … пожертвовать всем… чтобы понять всю глубину… и тогда это покажет, передаст всю тяжесть жертвы. Дошел до перекрестка и остановился. Обернулся, чтобы посмотреть назад на шпили. Да, нужна жертва. И я готов, я готов к ней. Мы пожертвуем всем, всей конструкцией, разрушим своды и обрежем колонны, чтобы воплотить мысль о том, насколько тяжела была Его жертва. Время еще есть. Ведь Он никуда не торопится. Мысли роились в голове. Охватила такая знакомая за последние годы лихорадка. Нужно делать… продолжая смотреть на шпили, пошел дальше. В голове – гомон от мечущихся идей… И тем удивительнее, ярче на этом фоне показалась вдруг появившаяся здравая и стройная мысль … Господи, сколько я уже занят работой для тебя?… 10 лет? 20?… всю жизнь…? … Сзади раздался пронзительный звон. Обернулся и успел заметить только надвигающиеся белые цифры… 30 … потом удар.
***
Хавьер резко вошел в поворот и еще сильнее вдавил в пол педаль газа. День закончился не лучше, чем начался. Жара просто убивала. Люди будто все вместе задались целью сегодня показать, какие они на самом деле уроды. Не сбавляя скорости, Хавьер вошел в еще один поворот. И что он крутится сегодня целый день вокруг этого треклятого собора. Пора домой. Пора домой.… Черт побери!!! Едва разминулся с трамваем. Собачьи дети! Почему на этом перекрестке нет светофора или хотя бы знака ..?… разгильдяи… только и знаю что прожирать наши деньги на своих загородных виллах. Пристроился в хвост едущему трамваю и продолжал вариться в собственной злобе. Неожиданно, трамвай резко затормозил, Хавьер крутанул руль, с трудом обогнул вагон и, выругавшись, остановился. На дороге лежал сбитый трамваем оборванец. Хавьер открыл дверь и хотел было выйти из машины, чтобы помочь человеку, но тут разглядел его внимательнее. Потрепанная забрызганная одежда. Отсутствующий взгляд. Водитель трамвая и несколько зевак пытались помочь ему встать, но у него не хватало сил. На вопросы он не отвечал и только тихо бормотал какой-то бред по-каталонски. По всему видно – сумасшедший бродяга. Один из зевак обернулся к Хавьеру и крикнул, чтобы тот довез нищего до больницы.
«Да пошел ты». Захлопнул дверь. Нищий безумец, которых сотни. Грязная вода на мостовой. Что я не видел таких, как он. ?! Пристают к тебе посреди улицы с таким видом, будто ты им УЖЕ должен. Хватают за руки, заглядывают в глаза. Чтобы потом эти чванливые приезжие козлы возвращались в свои благополучные жирные города и рассказывали, какую нищую Испанию они видели. Вместо того чтобы вкалывать как все. Что он сделал для Испании. А?… что этот оборванец сделал для своей страны…?… не буду я его везти… пусть подыхает …»
А позади брусчатке, отражаясь от стен, еще какое-то время скакали звуки удаляющийся мотора.
***
Он так поразил его днем, что Роберт не мог не вернуться к нему еще раз. Огромный, величественный, не похожий на все остальное. Собор манил. Он притягивал взгляд. Деталей было так много, что хотелось разглядывать его снова и снова. И в то же время было какое-то ощущение, атмосфера. Он был огромным. И цельным. Единым символом из сотен других неярких или наоборот – пышно блистающих символов. Роберт захотел увидеть его в свете оранжевых прожекторов и в обрамлении звездного неба. Шел к собору, как вдруг услышал крики слева от себя. Пошел на звук. Трамвай сбил какого-то нищего. И никто не хотел его подобрать, чтобы отвезти в больницу. Подошел ближе, чтобы взглянуть на человека. Растолкал людей. И охнул. Оглянулся на стоящих рядом людей. На их лица. Никто. Не может быть… как такое может быть… ?!… он махнул стоящему у обочины таксисту и сказал, что заплатит вдвойне. Тот кивнул, неторопливо выкинул окурок и как бы нехотя уселся в машину – так будто речь шла о чем-то обыденном. Роберт наклонился, чтобы поднять старика. Когда взял его за плечи, тот посмотрел прямо в глаза. В темноте цвет глаз не разобрать. Почувствовал, что старик смотрит прямо на него.
«Да, жертва обязательно нужна. Но времени, кажется, все же не хватило. Забавно, правда… ?»
Язык был незнакомый и Роберт не разобрал почти ни слова, но на всякий случай кивнул. Старик улыбнулся ему, будто они вели обычный неторопливый разговор за бокалом теплого вина.
Роберт подгонял таксиста как мог, пока тот не сказал, что еще хоть один писк с заднего сиденья и он вышвырнет их обоих на мостовую не сбавляя хода. Доехать они успели. Без документов их приняли только в больницу для нищих. Когда все поняли, было уже поздно. К утру старик умер. Роберт бродил по городу опустошенным. Никак не мог взять в толк, как такое могло произойти. Как могло получиться, что в ЭТОМ городе ЭТОТ человек умер вот так? Этого просто не могло произойти. Через два дня смотрел на удаляющиеся очертания порта с борта парохода и думал, что просто обязан еще хоть раз вернуться в эту страну, в этот город, к собору под этим небом.
***
Хавьер как обычно курил на площадке перед своим домом. День обещал быть еще жарче, чем предыдущий. Хотя вчера казалось, что хуже уже просто не может быть. Держа сигарету в одной руке, другой придерживал свернутую газету. Открывающийся отсюда вид был прекрасен настолько, что мог бы разорвать своими красками сердце, раскрытое ему навстречу. Но Хавьеру не хотелось смотреть на город. Его бесила даже мысль о предстоящем рабочем дне. Критикуя в голове всех и вся, он пробегал глазами по строкам, напечатанным на тонкой бумаге.
«Вчера, 10 июня 1926 года, в больницу для бедных святого Климента был доставлен нищий старик сбитый трамваем номер „30“ недалеко от Sagrada Familia. У пострадавшего не было обнаружено документов или каких-либо удостоверений личности. Лишь ближе к утру одна из сестер лечебного покоя опознала в пострадавшем Антонио Гауди? – великого архитектора, каталонца по происхождению. Не узнав в старике великого сына города, его слишком поздно доставили в больничный покой и к утру 11 июня он скончался. Редакция выражает свою глубокую скорбь по поводу смерти этого великого испанца».
Хавьер не был тупицей. Всё понял сразу. Бычок выпал из руки. Он медленно опустился на землю рядом с машиной. Хотелось заплакать сейчас. Но он слишком давно не делал этого. Не знал, как и кому выплеснуться наружу. Хотелось кричать. Хотелось объяснить, оправдаться. Но вокруг никого не было. Только раскинулся впереди большой просыпающийся город, который только что потерял великого человека. А с земли, провожая в небо рвущиеся из человека стоны, поднимался легкий дымок умирающей сигареты.
Прим. автора:
В отличии от событий рассказа, происшествие, описанное в газетной заметке прочтенной Хавьером действительно произошло. Антонио Гауди действительно умер так.
среда, 6 августа 2008 г.
Затяжной прыжок
Иногда утро бывает похоже на прыжок в воду. Сначала ты с трудом взбираешься на скалу, кряхтя и отряхивая сон. Умываешься морским ветром, улыбаешься солнцу. Сидишь недолго на камнях, рассматривая как золотисто играют блики на морской воде. 10 - 15 минут .. ? . сложно сказать .. когда рядом море - время течет как-то странно ... ну вот встаешь и привычным обыденным движением подходишь к краю и прыгаешь ... высота как раз достаточна чтобы можно было настроится .. чувствуешь свое тело .. еще утро .. и оно отвечает послушно и упруго .. синяя картинка быстро приближается ... и вот оно .. столкнулся, уже в воде ... момент контраста .. температура, смена стремительного падения на тягучую урчащую глубину ... ярких красок на бесконечно простирающуюся вокруг зеленовато-голубую воду ... вынырнул .. воздух сладкий на вкус, а вокруг приятно шумит стихия .. живая .. энергичная как ты сам .. интересная и бескрайняя .. улыбаясь поплыл ... все .. рабочий день начался ..
Оставайтесь голодными. Оставайтесь безрассудными
Вот уже несколько раз я возвращался к этой речи, произнесенной Стивом Джобсом выпускникам Стэнфорда. С какой-то неточной периодичностью я нахожу ее снова в сети и читаю. Честно признаюсь - она мне нравится. При всех за и всех против. Просто мне нравится то, что он говорит. И мне нравится призыв ..
Чтобы не искать ее снова, сложу ее здесь. Ну и вообще - рекомендую .. )
“Для меня большая честь быть с вами сегодня на вручении дипломов одного из самых лучших университетов мира. Я не оканчивал институтов. Сегодня я хочу рассказать вам три истории из моей жизни. И всё. Ничего грандиозного. Просто три истории.
Первая история – о соединении точек.
Я бросил Reed College после первых 6 месяцев обучения, но оставался там в качестве “гостя” ещё около 18 месяцев, пока наконец не ушёл. Почему же я бросил учёбу?
Всё началось ещё до моего рождения. Моя биологическая мать была молодой, незамужней аспиранткой и решила отдать меня на усыновление. Она настаивала на том, чтобы меня усыновили люди с высшем образованием, поэтому мне было суждено быть усыновлённым юристом и его женой. Правда, за минуту до того, как я вылез на свет, они решили, что хотят девочку. Поэтому им позвонили ночью и спросили: “Неожиданно родился мальчик. Вы хотите его?”. Они сказали: “Конечно”. Потом моя биологическая мать узнала, что моя приёмная мать – не выпускница колледжа, а мой отец никогда не был выпускником школы. Она отказалась подписать бумаги об усыновлении. И только несколько месяцев спустя всё же уступила, когда мои родители пообещали ей, что я обязательно пойду в колледж.
И 17 лет спустя я пошёл. Но я наивно выбрал колледж, который был почти таким же дорогим, как и Стэнфорд, и все накопления моих родителей были потрачены на подготовку к нему. Через шесть месяцев, я не видел смысла моего обучения. Я не знал, что я хочу делать в своей жизни, и не понимал, как колледж поможет мне это осознать. И вот, я просто тратил деньги родителей, которые они копили всю жизнь. Поэтому я решил бросить колледж и поверить, что всё будет хорошо. Я был поначалу напуган, но, оглядываясь сейчас назад, понимаю, что это было моим лучшим решением за всю жизнь. В ту минуту, когда я бросил колледж, я мог перестать говорить о том, что требуемые уроки мне не интересны и посещать те, которые казались интересными.
Не всё было так романтично. У меня не было комнаты в общаге, поэтому я спал на полу в комнатах друзей, я сдавал бутылки Колы по 5 центов, чтобы купить еду и ходил за 7 миль через весь город каждый воскресный вечер, чтобы раз в неделю нормально поесть в храме кришнаитов. Мне он нравился. И много из того, с чем я сталкивался, следуя своему любопытству и интуиции, оказалось позже бесценным.
Вот вам пример:
Reed College всегда предлагал лучшие уроки по каллиграфии. По всему кампусу каждый постер, каждая метка были написаны каллиграфическим почерком от руки. Так как я отчислился и не брал обычных уроков, я записался на уроки по каллиграфии. Я узнал о serif и sans serif, о разных отступах между комбинациями букв, о том, что делает прекрасную типографику прекрасной. Она была красивой, историчной, мастерски утонченной до такой степени, что наука этого не смогла бы понять.
Ничто из этого не казалось полезным для моей жизни. Но десять лет спустя, когда мы разрабатывали первый Макинтош, всё это пригодилось. И Мак стал первым компьютером с красивой типографикой. Если бы я не записался на тот курс в колледже, у Мака никогда бы не было несколько гарнитур и пропорциональных шрифтов. Ну а так как Windows просто сдули это с Мака, скорее всего, у персональных компьютеров вообще бы их не было. Если бы я не отчислился, я бы никогда не записался на тот курс каллиграфии и у компьютеров не было бы такой изумительной типографики, как сейчас.
Конечно, нельзя было соединить все точки воедино тогда, когда я был в колледже. Но через десять лет всё стало очень, очень ясно.
Ещё раз: вы не можете соединить точки, смотря вперёд; вы можете соединить их только оглядываясь в прошлое. Поэтому вам придётся довериться тем точкам, которые вы как-нибудь свяжете в будущем. Вам придётся на что-то положиться: на свой характер, судьбу, жизнь, карму – что угодно. Такой подход никогда не подводил меня и он изменил мою жизнь.
Моя вторая история – о любви и потере.
Мне повезло – я нашёл то, что я люблю по жизни делать довольно рано. Woz и я основали Apple в гараже моих родителей, когда мне было 20. Мы усиленно трудились, и через десять лет Apple выросла из двух человек в гараже до $2–миллиардной компании с 4000 работников. Мы выпустили наше самое лучшее создание – Макинтош – годом раньше и мне только-только исполнилось 30. И потом меня уволили. Как вас могут уволить из компании, которую вы основали? Ну, по мере роста Apple мы нанимали талантливых людей, чтобы помогать мне управлять компанией и в первые пять лет всё шло хорошо. Но потом наше видение будущего стало расходиться и мы в конечном счёте поссорились. Совет директоров перешёл на его сторону. Поэтому в 30 лет я был уволен. Причём публично. То, что было смыслом всей моей взрослой жизни, пропало.
Я не знал, чего делать несколько месяцев. Я чувствовал, что я подвёл прошлое поколение предпринимателей – что я уронил эстафетную палочку, когда мне её передавали. Я встречался с David Packard и Bob Noyce и пытался извиниться за то, что натворил. Это было публичным провалом и я даже думал о том, чтобы убежать куда подальше. Но что-то медленно стало проясняться во мне – я всё ещё любил то, что делал. Ход событий в Apple лишь слегка всё изменил. Я был отвергнут, но я любил. И, в конце концов, я решил начать всё сначала.
Тогда я этого не понимал, но оказалось, что увольнение с Apple было лучшим, что могло было произойти со мной. Бремя успешного человека сменилось легкомыслием начинающего, менее уверенного в чём-либо. Я освободился и вошёл в один из самых креативных периодов своей жизни.
В течении следующих пяти лет я основал компанию NeXT, другую компанию, названную, Pixar и влюбился в удивительную женщину, которая стала моей женой. Pixar создал самый первый компьютерный анимационный фильм, Toy Story, и является теперь самой успешной анимационной студией в мире. В ходе поразительных событий, Apple купила NeXT, я вернулся в Apple, и технология, разработанная в NeXT стала сердцем нынешнего возрождения Apple. А Laurene и я стали замечательной семьёй.
Я уверен, что ничего из этого не случилось бы, если бы меня не уволили из Apple. Лекарство было горьким, но пациенту оно помогло. Иногда жизнь бьёт вас по башке кирпичом. Не теряйте веры. Я убеждён, что единственная вещь, которая помогла мне продолжать дело была то, что я любил своё дело. Вам надо найти то, что вы любите. И это так же верно для работы, как и для отношений. Ваша работа заполнит большую часть жизни и единственный способ быть полностью довольным – делать то, что по-вашему является великим делом. И единственный способ делать великие дела – любить то, что вы делаете. Если вы ещё не нашли своего дела, ищите. Не останавливайтесь. Как это бывает со всеми сердечными делами, вы узнаете, когда найдёте. И, как любые хорошие отношения, они становятся лучше и лучше с годами. Поэтому ищите, пока не найдёте. Не останавливайтесь.
Моя третья история – про смерть.
Когда мне было 17, я прочитал цитату – что-то вроде этого: “Если вы живёте каждый день так, как будто он последний, когда-нибудь вы окажетесь правы.” Цитата произвела на меня впечатление и с тех пор, уже 33 года, я смотрю в зеркало каждый день и спрашиваю себя: “Если бы сегодняшний день был последним в моей жизни, захотел ли бы я делать то, что собираюсь сделать сегодня?”. И как только ответом было “Нет” на протяжении нескольких дней подряд, я понимал, что надо что-то менять.
Память о том, что я скоро умру – самый важный инструмент, который помогает мне принимать сложные решения в моей жизни. Потому что всё остальное – чужое мнение, вся эта гордость, вся эта боязнь смущения или провала – все эти вещи падают пред лицом смерти, оставляя лишь то, что действительно важно. Память о смерти – лучший способ избежать мыслей о том, что у вам есть что терять. Вы уже голый. У вас больше нет причин не идти на зов своего сердца.
Около года назад мне поставили диагноз: рак. Мне пришёл скан в 7:30 утра и он ясно показывал опухоль в поджелудочной железе. Я даже не знал, что такое поджелудочная железа. Врачи сказали мне, что этот тип рака не излечим и что мне осталось жить не больше трёх-шести месяцев. Мой доктор посоветовал пойти домой и привести дела в порядок (что у врачей означает приготовиться к смерти). Это значит попытаться сказать своим детям то, что бы ты сказал за следующие 10 лет. Это значит убедиться в том, что всё благополучно устроено, так, чтобы твоей семье было насколько можно легко. Это значит попрощаться.
Я жил с этим диагнозом весь день. Позже вечером мне сделали биопсию – засунули в горло эндоскоп, пролезли через желудок и кишки, воткнули иголку в поджелудочную железу и взяли несколько клеток из опухоли. Я был в отключке, но моя жена, которая там была, сказала, что когда врачи посмотрели клетки под микроскопом, они стали кричать, потому что у меня оказалась очень редкая форма рака поджелудочной железы, которую можно вылечить операцией. Мне сделали операцию и теперь со мной всё в порядке.
Смерть тогда подошла ко мне ближе всего, и надеюсь, ближе всего за несколько следующих десятков лет. Пережив это, я теперь могу сказать следующее с большей уверенностью, чем тогда, когда смерть была полезной, но чисто выдуманной концепцией:
Никто не хочет умирать. Даже люди, которые хотят попасть на небеса не хотят умирать. И всё равно, смерть – пункт назначения для всех нас. Никто никогда не смог избежать её. Так и должно быть, потому что Смерть, наверное, самое лучше изобретение Жизни. Она –причина перемен. Она очищает старое, чтобы открыть дорогу новому. Сейчас новое – это вы, но когда-то (не очень-то и долго осталось) – вы станете старым и вас очистять. Простите за такой драматизм, но это правда.
Ваше время ограничено, поэтому не тратьте его на жизнь чей-то чужой жизнью. Не попадайте в ловушку догмы, которая говорит жить мыслями других людей. Не позволяйте шуму чужих мнений перебить ваш внутренний голос. И самое важное, имейте храбрость следовать своему сердцу и интуиции. Они каким-то образом уже знают то, кем вы хотите стать на самом деле. Всё остальное вторично.
Когда я был молод, я прочитал удивительную публикацию The Whole Earth Catalog (“Каталог всей Земли”), которая была одной из библий моего поколения. Её написал парень по имени Stewart Brand, живущий тут недалеко в Menlo Park. Это было в конце шестидесятых, до персональных компьютеров и настольных издательств, поэтому она была сделана с помощью пишущих машинок, ножниц и полароидов. Что-то вроде Google в бумажной форме, 35 лет до Google. Публикация была идеалистической и переполненной большими идеями.
Steward и его команда сделали несколько выпусков The Whole Earth Catalog и, в конце концов, издали финальный номер. Это было в середине 70–х и я был вашего возраста. На последней странице обложки была фотография дороги ранним утром, типа той, на которой вы, может быть, ловили машины, если любили приключения. Под ней были такие слова: “Оставайтесь голодными. Оставайтесь безрассудными”. Это было их прощальное послание. Оставайтесь голодными. Оставайтесь безрассудными. И я всегда желал себе этого. И теперь, когда вы заканчиваете институт и начинаете заново, я желаю этого вам.
Оставайтесь голодными. Оставайтесь безрассудными.
Всем большое спасибо.”
Чтобы не искать ее снова, сложу ее здесь. Ну и вообще - рекомендую .. )
“Для меня большая честь быть с вами сегодня на вручении дипломов одного из самых лучших университетов мира. Я не оканчивал институтов. Сегодня я хочу рассказать вам три истории из моей жизни. И всё. Ничего грандиозного. Просто три истории.
Первая история – о соединении точек.
Я бросил Reed College после первых 6 месяцев обучения, но оставался там в качестве “гостя” ещё около 18 месяцев, пока наконец не ушёл. Почему же я бросил учёбу?
Всё началось ещё до моего рождения. Моя биологическая мать была молодой, незамужней аспиранткой и решила отдать меня на усыновление. Она настаивала на том, чтобы меня усыновили люди с высшем образованием, поэтому мне было суждено быть усыновлённым юристом и его женой. Правда, за минуту до того, как я вылез на свет, они решили, что хотят девочку. Поэтому им позвонили ночью и спросили: “Неожиданно родился мальчик. Вы хотите его?”. Они сказали: “Конечно”. Потом моя биологическая мать узнала, что моя приёмная мать – не выпускница колледжа, а мой отец никогда не был выпускником школы. Она отказалась подписать бумаги об усыновлении. И только несколько месяцев спустя всё же уступила, когда мои родители пообещали ей, что я обязательно пойду в колледж.
И 17 лет спустя я пошёл. Но я наивно выбрал колледж, который был почти таким же дорогим, как и Стэнфорд, и все накопления моих родителей были потрачены на подготовку к нему. Через шесть месяцев, я не видел смысла моего обучения. Я не знал, что я хочу делать в своей жизни, и не понимал, как колледж поможет мне это осознать. И вот, я просто тратил деньги родителей, которые они копили всю жизнь. Поэтому я решил бросить колледж и поверить, что всё будет хорошо. Я был поначалу напуган, но, оглядываясь сейчас назад, понимаю, что это было моим лучшим решением за всю жизнь. В ту минуту, когда я бросил колледж, я мог перестать говорить о том, что требуемые уроки мне не интересны и посещать те, которые казались интересными.
Не всё было так романтично. У меня не было комнаты в общаге, поэтому я спал на полу в комнатах друзей, я сдавал бутылки Колы по 5 центов, чтобы купить еду и ходил за 7 миль через весь город каждый воскресный вечер, чтобы раз в неделю нормально поесть в храме кришнаитов. Мне он нравился. И много из того, с чем я сталкивался, следуя своему любопытству и интуиции, оказалось позже бесценным.
Вот вам пример:
Reed College всегда предлагал лучшие уроки по каллиграфии. По всему кампусу каждый постер, каждая метка были написаны каллиграфическим почерком от руки. Так как я отчислился и не брал обычных уроков, я записался на уроки по каллиграфии. Я узнал о serif и sans serif, о разных отступах между комбинациями букв, о том, что делает прекрасную типографику прекрасной. Она была красивой, историчной, мастерски утонченной до такой степени, что наука этого не смогла бы понять.
Ничто из этого не казалось полезным для моей жизни. Но десять лет спустя, когда мы разрабатывали первый Макинтош, всё это пригодилось. И Мак стал первым компьютером с красивой типографикой. Если бы я не записался на тот курс в колледже, у Мака никогда бы не было несколько гарнитур и пропорциональных шрифтов. Ну а так как Windows просто сдули это с Мака, скорее всего, у персональных компьютеров вообще бы их не было. Если бы я не отчислился, я бы никогда не записался на тот курс каллиграфии и у компьютеров не было бы такой изумительной типографики, как сейчас.
Конечно, нельзя было соединить все точки воедино тогда, когда я был в колледже. Но через десять лет всё стало очень, очень ясно.
Ещё раз: вы не можете соединить точки, смотря вперёд; вы можете соединить их только оглядываясь в прошлое. Поэтому вам придётся довериться тем точкам, которые вы как-нибудь свяжете в будущем. Вам придётся на что-то положиться: на свой характер, судьбу, жизнь, карму – что угодно. Такой подход никогда не подводил меня и он изменил мою жизнь.
Моя вторая история – о любви и потере.
Мне повезло – я нашёл то, что я люблю по жизни делать довольно рано. Woz и я основали Apple в гараже моих родителей, когда мне было 20. Мы усиленно трудились, и через десять лет Apple выросла из двух человек в гараже до $2–миллиардной компании с 4000 работников. Мы выпустили наше самое лучшее создание – Макинтош – годом раньше и мне только-только исполнилось 30. И потом меня уволили. Как вас могут уволить из компании, которую вы основали? Ну, по мере роста Apple мы нанимали талантливых людей, чтобы помогать мне управлять компанией и в первые пять лет всё шло хорошо. Но потом наше видение будущего стало расходиться и мы в конечном счёте поссорились. Совет директоров перешёл на его сторону. Поэтому в 30 лет я был уволен. Причём публично. То, что было смыслом всей моей взрослой жизни, пропало.
Я не знал, чего делать несколько месяцев. Я чувствовал, что я подвёл прошлое поколение предпринимателей – что я уронил эстафетную палочку, когда мне её передавали. Я встречался с David Packard и Bob Noyce и пытался извиниться за то, что натворил. Это было публичным провалом и я даже думал о том, чтобы убежать куда подальше. Но что-то медленно стало проясняться во мне – я всё ещё любил то, что делал. Ход событий в Apple лишь слегка всё изменил. Я был отвергнут, но я любил. И, в конце концов, я решил начать всё сначала.
Тогда я этого не понимал, но оказалось, что увольнение с Apple было лучшим, что могло было произойти со мной. Бремя успешного человека сменилось легкомыслием начинающего, менее уверенного в чём-либо. Я освободился и вошёл в один из самых креативных периодов своей жизни.
В течении следующих пяти лет я основал компанию NeXT, другую компанию, названную, Pixar и влюбился в удивительную женщину, которая стала моей женой. Pixar создал самый первый компьютерный анимационный фильм, Toy Story, и является теперь самой успешной анимационной студией в мире. В ходе поразительных событий, Apple купила NeXT, я вернулся в Apple, и технология, разработанная в NeXT стала сердцем нынешнего возрождения Apple. А Laurene и я стали замечательной семьёй.
Я уверен, что ничего из этого не случилось бы, если бы меня не уволили из Apple. Лекарство было горьким, но пациенту оно помогло. Иногда жизнь бьёт вас по башке кирпичом. Не теряйте веры. Я убеждён, что единственная вещь, которая помогла мне продолжать дело была то, что я любил своё дело. Вам надо найти то, что вы любите. И это так же верно для работы, как и для отношений. Ваша работа заполнит большую часть жизни и единственный способ быть полностью довольным – делать то, что по-вашему является великим делом. И единственный способ делать великие дела – любить то, что вы делаете. Если вы ещё не нашли своего дела, ищите. Не останавливайтесь. Как это бывает со всеми сердечными делами, вы узнаете, когда найдёте. И, как любые хорошие отношения, они становятся лучше и лучше с годами. Поэтому ищите, пока не найдёте. Не останавливайтесь.
Моя третья история – про смерть.
Когда мне было 17, я прочитал цитату – что-то вроде этого: “Если вы живёте каждый день так, как будто он последний, когда-нибудь вы окажетесь правы.” Цитата произвела на меня впечатление и с тех пор, уже 33 года, я смотрю в зеркало каждый день и спрашиваю себя: “Если бы сегодняшний день был последним в моей жизни, захотел ли бы я делать то, что собираюсь сделать сегодня?”. И как только ответом было “Нет” на протяжении нескольких дней подряд, я понимал, что надо что-то менять.
Память о том, что я скоро умру – самый важный инструмент, который помогает мне принимать сложные решения в моей жизни. Потому что всё остальное – чужое мнение, вся эта гордость, вся эта боязнь смущения или провала – все эти вещи падают пред лицом смерти, оставляя лишь то, что действительно важно. Память о смерти – лучший способ избежать мыслей о том, что у вам есть что терять. Вы уже голый. У вас больше нет причин не идти на зов своего сердца.
Около года назад мне поставили диагноз: рак. Мне пришёл скан в 7:30 утра и он ясно показывал опухоль в поджелудочной железе. Я даже не знал, что такое поджелудочная железа. Врачи сказали мне, что этот тип рака не излечим и что мне осталось жить не больше трёх-шести месяцев. Мой доктор посоветовал пойти домой и привести дела в порядок (что у врачей означает приготовиться к смерти). Это значит попытаться сказать своим детям то, что бы ты сказал за следующие 10 лет. Это значит убедиться в том, что всё благополучно устроено, так, чтобы твоей семье было насколько можно легко. Это значит попрощаться.
Я жил с этим диагнозом весь день. Позже вечером мне сделали биопсию – засунули в горло эндоскоп, пролезли через желудок и кишки, воткнули иголку в поджелудочную железу и взяли несколько клеток из опухоли. Я был в отключке, но моя жена, которая там была, сказала, что когда врачи посмотрели клетки под микроскопом, они стали кричать, потому что у меня оказалась очень редкая форма рака поджелудочной железы, которую можно вылечить операцией. Мне сделали операцию и теперь со мной всё в порядке.
Смерть тогда подошла ко мне ближе всего, и надеюсь, ближе всего за несколько следующих десятков лет. Пережив это, я теперь могу сказать следующее с большей уверенностью, чем тогда, когда смерть была полезной, но чисто выдуманной концепцией:
Никто не хочет умирать. Даже люди, которые хотят попасть на небеса не хотят умирать. И всё равно, смерть – пункт назначения для всех нас. Никто никогда не смог избежать её. Так и должно быть, потому что Смерть, наверное, самое лучше изобретение Жизни. Она –причина перемен. Она очищает старое, чтобы открыть дорогу новому. Сейчас новое – это вы, но когда-то (не очень-то и долго осталось) – вы станете старым и вас очистять. Простите за такой драматизм, но это правда.
Ваше время ограничено, поэтому не тратьте его на жизнь чей-то чужой жизнью. Не попадайте в ловушку догмы, которая говорит жить мыслями других людей. Не позволяйте шуму чужих мнений перебить ваш внутренний голос. И самое важное, имейте храбрость следовать своему сердцу и интуиции. Они каким-то образом уже знают то, кем вы хотите стать на самом деле. Всё остальное вторично.
Когда я был молод, я прочитал удивительную публикацию The Whole Earth Catalog (“Каталог всей Земли”), которая была одной из библий моего поколения. Её написал парень по имени Stewart Brand, живущий тут недалеко в Menlo Park. Это было в конце шестидесятых, до персональных компьютеров и настольных издательств, поэтому она была сделана с помощью пишущих машинок, ножниц и полароидов. Что-то вроде Google в бумажной форме, 35 лет до Google. Публикация была идеалистической и переполненной большими идеями.
Steward и его команда сделали несколько выпусков The Whole Earth Catalog и, в конце концов, издали финальный номер. Это было в середине 70–х и я был вашего возраста. На последней странице обложки была фотография дороги ранним утром, типа той, на которой вы, может быть, ловили машины, если любили приключения. Под ней были такие слова: “Оставайтесь голодными. Оставайтесь безрассудными”. Это было их прощальное послание. Оставайтесь голодными. Оставайтесь безрассудными. И я всегда желал себе этого. И теперь, когда вы заканчиваете институт и начинаете заново, я желаю этого вам.
Оставайтесь голодными. Оставайтесь безрассудными.
Всем большое спасибо.”
четверг, 10 апреля 2008 г.
Утро
Ну и совсем хорошо, когда приятный вечер дополняется не менее приятным утром. На улице уже совсем весна ) .. солнце ласково греет, воздух слегка пьянит, а отвыкшие от обилия красок глаза радуют молодые деревья.
Все-таки очень важно, чтобы за окнами было хоть небольшой (ну а лучше конечно - большой) обзор. Тогда приятно постоять на балконе, разглядывая торопящихся куда-то людей и немного суетливое городское утро. Соображается легко и мозг. Слегка удивившись такой динамике начинает честно выполнять свои обязанности .. )
Наблюдал вот такую вот картинку … из-за угла стремительно появляется уличный черный кот и бегущая за ним собака. Кот скрывается от преследования в небольшом отверстии подвального помещения ближайшего дома. Собака, немного постояв отчаливает несолоно хлебавши, но еще не успевает завернуть за угол, как из отверстия выскакивает все тот же черный кот, за которым гонится другой – белы кот. Видимо зверухо ошибся квартиркой .. ) .. черный стремительно убегает куда-то в сторону, а белый немного поважничав забирается обратно в дырку. Собака продолжает стоять на месте и тупить … видимо в потеряшках .. ))
суббота, 22 марта 2008 г.
барабанное утро
хорошо закончившийся вечер плавно перетек в хорошее утро (через ночь естественно .. (: .. ) ... утро действительно выдалось приятным.
С одной стороны - по настроению, с другой - подарило массу интересных наблюдений в области психологии масс .. ) .. поскольку второе - вопрос достаточно специфичный и не всем интересный то я, еще и для того чтобы не превратиться из написателя длинных постов в написателя слишком длинных постов, вынесу эти свои наблюдения в отдельный, следующий за этим, пост. А в этом передам только эмоциональную часть утра .. )
Несмотря на то, что я встал в 6 в отличии от своих обычных 8-8.30 настроение не было изгажено ни самим этим фактом, ни не слишком благоприятствующей пробуждению погодой ... а все потому, что день сегодня намечался длииинный и насыщенный ... особенно хорошо такие дни воспринимаются, когда они насыщены развлечениями, а не обязанностями. И хотя мне и нужно было сегодня отправляться на работу, я планировал завершить эту субботу вечером воскресенья (как бы неформатно это не звучало) .. тобишь слить два выходных в один длиннющий. С размышлениями на тему - чего вообще нужно сделать и приготовить я продвигался через всякие утренние процедуры типа там зарядки душа и еды .. еда теперь с утра делиться на 2 фазы - я сначала мучительно выбираю, что же я буду есть сейчас, а что возьму с собой на работу, ну а потом уже я непосредственно ем выбранные продукты .. ) ... уже во второй фазе, когда тягостная для 7 утра мыслительная активность уже была без надобности, я смог оглядеться по сторонам и порассматривать сегодняшнее утро, так сказать, лицом в лицо .. ) ... в частности довольно забавно было наблюдать как в легком утреннем тумане на ветке перед окном, накрывшись собственным хвостом, дрыхнет белка (нет, Матевосян, не пугайся - не серебряная .. (: .. ) .. у нас рядом с домом живет семейство уже довольно много лет и их часто можно лицезреть очень близко к окну, так что типа тоже соседи .. )
Выбравшись на улицу, я шел по еще почти пустому двору через понемногу рассеивающийся туман .. на улице в выходной день только собачники, бомжи и те, кому очень надо(но таких обычно не так уж много .. (: .. ) .. так что можно смело называть встретившуюся мне местность пустынной .. ) .. потому как вечером мне понадобится барабан, то он у меня был соответственно под рукой (в прямом смысле этого слова .. (: .. ) и естественно я не отказал себе в удовольствии на нем играть по ходу движения ...
и не нужно вот это сразу целить в меня камнями борцам за социальный порядок и любителям крепко вздремнуть - пока я был во дворах - я настукивал не очень громко .. ) .. в общем утро началось в ритме опять таки в прямом смысле этого слова (ну надо же какая я сегодня прямолинейная - сама в шоке ..(: .. )
Пройдясь по Титова и заглянув ненадолго на радиобазар, я свернул во дворы, через которые направился пешком до работы .. благо погода была приятная и я времени было достаточно ... снова настукивая потише чтобы не будить людей, я вдруг обнаружил ну просто гениальный способ(это в смысле что я сам не понимаю, как можно было быть настолько тупым чтобы не догадаться до этого раньше .. (: .. ) отработать свой левый дум (удар в центр барабана левой рукой) ... и вуаля - я просто переложил барабан в правую руку, а играть начал левой ... ну я ж говорю - тупица . )) ..
В отличии от большой и людной Титова и шумного базара, маленькая улочка снова обернула меня в тишину и прохладный воздух ... мимо прошелся хозяин с большим красивым догом. Постояли, повтыкали на меня вдвоем, пока я шел мимо .. собака кстати потеряла интерес быстрее хозяина .. видимо мой ритм не затрагивал таких нежных струн ее души, как мысли о реализации своих естественных нужд . .)) .. До работы я дошел весьма довольный и счастливый .. день начался отлично .. будем надеяться, что так он и продолжится . .)
С одной стороны - по настроению, с другой - подарило массу интересных наблюдений в области психологии масс .. ) .. поскольку второе - вопрос достаточно специфичный и не всем интересный то я, еще и для того чтобы не превратиться из написателя длинных постов в написателя слишком длинных постов, вынесу эти свои наблюдения в отдельный, следующий за этим, пост. А в этом передам только эмоциональную часть утра .. )
Несмотря на то, что я встал в 6 в отличии от своих обычных 8-8.30 настроение не было изгажено ни самим этим фактом, ни не слишком благоприятствующей пробуждению погодой ... а все потому, что день сегодня намечался длииинный и насыщенный ... особенно хорошо такие дни воспринимаются, когда они насыщены развлечениями, а не обязанностями. И хотя мне и нужно было сегодня отправляться на работу, я планировал завершить эту субботу вечером воскресенья (как бы неформатно это не звучало) .. тобишь слить два выходных в один длиннющий. С размышлениями на тему - чего вообще нужно сделать и приготовить я продвигался через всякие утренние процедуры типа там зарядки душа и еды .. еда теперь с утра делиться на 2 фазы - я сначала мучительно выбираю, что же я буду есть сейчас, а что возьму с собой на работу, ну а потом уже я непосредственно ем выбранные продукты .. ) ... уже во второй фазе, когда тягостная для 7 утра мыслительная активность уже была без надобности, я смог оглядеться по сторонам и порассматривать сегодняшнее утро, так сказать, лицом в лицо .. ) ... в частности довольно забавно было наблюдать как в легком утреннем тумане на ветке перед окном, накрывшись собственным хвостом, дрыхнет белка (нет, Матевосян, не пугайся - не серебряная .. (: .. ) .. у нас рядом с домом живет семейство уже довольно много лет и их часто можно лицезреть очень близко к окну, так что типа тоже соседи .. )
Выбравшись на улицу, я шел по еще почти пустому двору через понемногу рассеивающийся туман .. на улице в выходной день только собачники, бомжи и те, кому очень надо(но таких обычно не так уж много .. (: .. ) .. так что можно смело называть встретившуюся мне местность пустынной .. ) .. потому как вечером мне понадобится барабан, то он у меня был соответственно под рукой (в прямом смысле этого слова .. (: .. ) и естественно я не отказал себе в удовольствии на нем играть по ходу движения ...
и не нужно вот это сразу целить в меня камнями борцам за социальный порядок и любителям крепко вздремнуть - пока я был во дворах - я настукивал не очень громко .. ) .. в общем утро началось в ритме опять таки в прямом смысле этого слова (ну надо же какая я сегодня прямолинейная - сама в шоке ..(: .. )
Пройдясь по Титова и заглянув ненадолго на радиобазар, я свернул во дворы, через которые направился пешком до работы .. благо погода была приятная и я времени было достаточно ... снова настукивая потише чтобы не будить людей, я вдруг обнаружил ну просто гениальный способ(это в смысле что я сам не понимаю, как можно было быть настолько тупым чтобы не догадаться до этого раньше .. (: .. ) отработать свой левый дум (удар в центр барабана левой рукой) ... и вуаля - я просто переложил барабан в правую руку, а играть начал левой ... ну я ж говорю - тупица . )) ..
В отличии от большой и людной Титова и шумного базара, маленькая улочка снова обернула меня в тишину и прохладный воздух ... мимо прошелся хозяин с большим красивым догом. Постояли, повтыкали на меня вдвоем, пока я шел мимо .. собака кстати потеряла интерес быстрее хозяина .. видимо мой ритм не затрагивал таких нежных струн ее души, как мысли о реализации своих естественных нужд . .)) .. До работы я дошел весьма довольный и счастливый .. день начался отлично .. будем надеяться, что так он и продолжится . .)
Подписаться на:
Сообщения (Atom)