Мальчик выскочил из подъезда. Светило солнце, но грязные облака стремительно бежали по небу. Во дворе – никого. Распахнутое окно на втором этаже хлопает на ветру. Взрослых нет. Побежал к выходу на улицу. Внутри ворочалось одиночество, которое еще не родилось и не выплеснулось. Пока это только чистая вязкая необъясненная тревога. На дороге поперек полосы, стояла машина с открытыми дверями. Обернулся и вскрикнул. Мимо, сминая ограждения проехал танк. Машину с грохотом развернуло и отбросило. Пружинисто останавливаясь у поворота, танк развернул башню и, не доворачивая корпус, тяжело выстрелил куда-то в сторону. Здание вдалеке содрогнулось. Звон стекла, крики. Танк ухнул еще раз. Застрекотал пулемет. Мальчик, погруженный в хаос и грохот, сидел на асфальте, придавив голову руками, и громко кричал. Глаза зажмурены. Надавил руками еще сильнее и вдруг замолчал. А с ним оборвались и звуки вокруг. Всё напряглось, сжалось и замерло. Танк вздыбился и лопнул, пропуская через себя растущее дерево. Броня стремительно покрывалась ржавчиной и кусками отваливалась. Дерево вырвалось наружу и быстро покрылось листвой. Асфальт вокруг бугрился, выпуская траву. Кровь на нем густела и исчезала. Люди, ошарашенные, но счастливые приходили в себя, бросали оружие, помогали друг другу встать. Городской шум исчез – осталось только пение птиц. Так не бывает. Войны так не заканчиваются. Птицы не сидят на обгоревшем стволе только что стрелявшего пулемета. Маленький мальчик плакал среди вздыбленного асфальта. Звуки реальной войны пробивались где-то на горизонте, преодолевая простое детское желание счастья. А сверху светило ласковое солнце. Потому что солнце светит даже в выдуманных местах.
среда, 8 июля 2009 г.
вторник, 23 июня 2009 г.
diving-iphones
"Алло, привет .. ты где ? ... а я в Днепре .. что значит на каком берегу ? .. ясно же, что между ними!"
утренние забавности
И таки здравствуйте, моя снова в городе .. на этот раз по приблизительным прикидкам – аж на месяц .. (улыбка) .. ну или чуть меньше .. (еще одна) .. собираюсь активно схватиться обеими руками за свой ремонт .. кто любит сдирать обои и клеенку со стен, в веселой компании таскать мебель и ржать весь день – милости прошу записываться в кружек обзвона – тобишь в список тех, кого я буду обзванивать для сего фееричного действа .. обещаю, что будет весело и жарко .. остальное по желанию .. (улыбка )..
PS. Сегодня с утра завтракал тихонько после гармонизирующего донельзя душа и мельком глядя на коробочку со спреем для горла прочел вот чего:
Сразу подумалось .. вот уж нифига себе новый подход к позитивному вкладу в общество .. потому же понял, что это не новый игрок в фармакологии, а просто я видно соскучился .. или подумалось просто .. (улыбка) ..
пятница, 15 мая 2009 г.
моменты. 3 штуки
Еще на уроках физики в школе меня всегда забавлял термин «момент силы». И хотя я все еще помню, что это значит на самом деле, намного любопытнее думать, что это все таки совсем другой момент. Такой себе единый точечный момент, когда все силы заложенные в простенький схематический рисунок оживают и персонажи нашей физической сценки: блоки, кубики, бассейны ударяются, толкают, расплескивают воду и вообще – вбрасывают свою силу друг в друга. Ожил один и ожили все. Почти как в жизни.
Следующим на скамейку момент пришел «момент истины». Пришел вместе с одноименной книжкой. Помимо обложки он был основным страстным желанием главных персонажей на протяжении страниц 1- <последняя>. Моментом истины они, смелые и отважные контрразведчики называли момент раскрытия и задержания хитроумного и соответсно никакими средствами неуловимого агента разведки противника. И вот, когда радостный крепкий парень в форме бегал и радостно кричал, что де мол «Внук приехал к бабушке», этот момент истины для них и наступил. А я вот как-то невольно предпочел отложить эти слова на время отложить на задворки и там они и пылились, пока во время каких-то размышленчески-дождливых часов я не подумал, что, наверное, в любых человеческих отношениях наступает момент истины. Это не то чтобы кристальная окончательная правда друг о друге или что-то такое. Это просто такой момент, когда флажек в исходном коде вселенной, который отвечает за то, будут ли дальше эти отношения сущетвовать или нет – так вот этот флажек окончательно или бесповоротно обращаеться в true или false. Ах простите, мы ведь говорим о исходниках вселенной – в True или False.. (улыбка) .. Конечно пиковых моментов бывает много и многие из них могут быть причиной последующего разрыва .. но если они все же длятся какое-то время, то люди просто принимают решение о том, что они друг другу интересны … как-то так видимо ..
Ну и наконец, финалистом стал еще один момент. Просто вчера сидя на маленьком пяточке, я поймал себя на формулировке, которая уже не раз звучала в голове. В разных ситуациях, в разное время. Это «созерцательный момент». В нем есть что-то от своего первого в списке собрата. Отчасти это момент влияния. Точнее не так – он предшествует вмешательству. Иногда случаются такие идиллические по своей структуре жизненные ситуации, когда одно маленькое, буквально точечное вмешательство может перевернуть все вверх дном. Это все тот же «момент силы». А вот осознание, четкое изображение самой системы и аккуратная подсветка ключевых и критических точек в ней – это и есть «созерцательный момент». Не всегда сторонний наблюдатель вмешается. Не всегда наблюдаемая система существует хоть на шажок вне его (наблюдателя) головы. Но моменты случаются. И осознание их – очень странное чувство. Даже не пытайтесь заподозрить и искать в сказанном хотя бы намек на возможность управления чужими судьбами или что-то еще более патетически сформулированное. Это совсем не то. Здесь все можно было бы свести к простой тезе «со стороны виднее». Это практически она и есть. Только усиленная в 10 раз. Сидишь, смотришь на облака и тут бац – как-то так эти пуховые медведи на синем фоне сложились что вся твоя жизнь за последние пол года раз – и сложилась в картинку. «Ох!» и судорожно бегаешь по ней глазами. Прокручиваешь ощущение чтобы запомнить и понимаешь, что не запомнишь. Что не удержать. И тогда все спокойнее начинаешь просто рассматривать. Как вроде это и не ты вовсе. Так и сидишь. По уши в «созерцательном моменте».
пятница, 27 марта 2009 г.
коротенько
Противное состояние, когда есть куча всего, что хочется выложить на блог, но дел навалилось так конкретно, что даже икнуть лишний раз нет времени .. что уж там про написание чего бы то ни было говорить .. так что - коротенько ..
Этот город не сделает шаг вперед и не перевалит за черту, пока не изменятся мелкие детали. Точнее, наоборот - по ним можно будет заметить, что это произошло. Одни и те же желтенькие автомобильчики с фанерными стенами работают маршрутками во многих городах Украины. На задней площадке в них над дверью есть кнопочка - "сигнал до водія". Чтобы человеку не нужно было натужно орать через всех кто стоит / сидит в салоне, когда ему приспичит, наконец, покинуть эти гостеприимные желтые стены. Ведь, казалось бы - это так логично. И водителю ведь не нужно прислушиваться ко всем подозрительным звукам за спиной, которые могут оказать жалобными попытками назвать свою остановку и не выслушивать после милые и доброжелательные отзывы касательно его слуха и других плохо работающих частей в случае, если он эту самую остановку проехал. Так вот - и во Львове, и в Одессе эти кнопки работают .. а у нас - нет. Почему - известно, видимо, только водителям.
Так вот пока кнопка не заработает – этот город далеко не уйдет.
понедельник, 2 марта 2009 г.
Заметки из синего блокнота
* Многим людям – самое главное в сложной ситуации не найти выход, а срочно определить, кто тупой.
* Корова в мотоциклетном шлеме оседлала рояль и насвистывает «Полет шмеля» заводя двигатель чтобы взлететь.
* Разуй глаза !!!
* Утром, лежа на подушке лицом к лицу, многое становится неважным. Вопросы уже решены, задачи не стоят. Главное теперь – кофе и не испортить.
* Немного ожидания – и уже интерес. Чуть больше ожидания – и интерес уже жгучий. Много ожидания – всё. Пропал. Расплескался.
* Про всех ли про баб ли подумали мы? (веселый смех)
* А мы ыжы …
* Луна уже второй день забывает днем уходить с неба. Мягкий день, снег и музыка.
* Смотрел на воробья на заснеженном подоконнике и подумал, что красива зима или нет – зависит от того, с какой стороны стекла ты на нее смотришь.
* 7 утра. Снег и тихо. Женщина рядом с пунктом приема стеклотары методично одну за другой разбивает бутылки.
* Проститутки, которые в ожидании клиентов играют в шахматы.
* Солдат в форме торопливо, срываясь на бег, несет кому-то букет цветов.
* Great last words: “Oh, you are so happy today! It’s so wonderful! Oh, my head!”
* Морская раковина, приложенная к уху, стоит на страже вечности.
* Моя любовь была как раз между крышами и небом. ~ Бродский
* Поцелуй меня в восприятие мира. ~ Аллочка
* А ipod’ ы раньше делали на совесть (с) Домброская
* Лицо и душа находятся в определенной зависимости. Лицо человека – его совесть. Если надеть маску – можно решиться на что угодно. В том числе и на преступление. ~ Кобо Абэ
* Человеку всегда проще сочувствовать мировым катастрофам и крушению поезд в другой части света, чем сопереживать другому такому же, что живет по соседству. Потому что для этого ничего не нужно делать.
* О! А вы когда-нибудь пили какао с молоком?! А я всегда пью пиво с водой (с) Абрикоска
* Надпись на футболку: «Хочешь, чтобы меня на тебя стошнило – улыбнись мне.»
* Представим букет из котиков: небольших, мохнатых и активно выражающих свой протест.
* - А что это [на небольших столбах рядом с казино], скворешники ?
- Да, по любому! Давай бахнем их и подождем скворцов!
* Зимний вечер. Крутой модный чувак идет по улице широкой походкой. Нагибается выдергивает из земли фонарик рядом с магазином, прикуривает им и не глядя выбрасывает за спину. Делает еще пару шагов, сплевывает и тут на него падает все тот же рояль за которым сидит корова, доигрывает «пум-пам-пам-пам, пум-пам-пам» и опасливо оборочивается через плечо – вдруг кто заметил.
* Постельное (Пастельное ?) плавание.
* Два студента-первакурсника на кассе в Dafi набрали слишком много "Мивины" и теперь им не хватает на сигареты. Один укоризненно молча смотрит на второго. Но тот выдает: - Я отсюда никуда не уйду!
* Для философии – все светофоры и красные и зеленые.
* В каждый момент времени в нас есть одновременно два решения, два следующих шага противоположные друг другу – к развитию и к состоянию покоя. Гармония – такие собственноручно созданные условия, когда переходы между этими состояниями происходят легко, вовремя и никогда окончательно.
вторник, 24 февраля 2009 г.
горшки и осколки
Бывают такие дни, когда ты совершенно не успеваешь .. т.е совсем .. т.е абсолютно .. (улыбка) ... этот пост написался очень давно . .(в рамках нашей слегка взбалмошной беготни, которую принято называть волнующим, и все же импозантным словом Жизнь . .(смеюсь) ... ) ... так вот .. это была одна из суббот где-то в середине декабря .. на день у меня было запланирована куча дел ... действительно много .. декабрь вообще лидирует всегда по количеству задуманного на такую крошечную на вид единицу времени .. у всех праздники на носу, сессия, сдачи проектов, подарки, долги, которые нужно раздать, слова, которые нужно написать и отправить и т.д. и т.п. .....
В такой день проспать - это что-то сродни, работая кочегаром, разогнать свой поезд на максимальную скорость, а потом поднять голову и в окошке обнаружить на путях бетонную стену через 20 метров ... великий и могучий в таких ситуациях - совершенно неоценимое подспорье .. и это еще одно качество за которое я его так люблю ... (улыбка) .. в общем коротко, но от души воспользовавшись такими широкими его возможностями, я вскочил с кровати и нырнул в душ .. стоя под нагревающимися струями я прикидывал, что проснулся совсем неправильно .. если бы я встал на час раньше, то я бы просто никуда не торопился, если бы встал на час позже, то уже спокойно реформировал свой день и перенес какие-то планы на другое время .. конечно в ущерб чему-нибудь, но спокойно и легко .. Но встал я именно сейчас, а значит будем работать в режиме rush hour (забавно кстати – теоретически rush hour – это много пробок, жары и никакого движения .. но для меня эти слова всегда ассоциируются с дикой спешкой и все такое .. возможно дело в том, что я по душе пешеход а не автомобилист .. ) …
И вот суть этого поста как раз в том, что происходило со мной после этого решения. Давайте возьмем человека с длинным шестом в руках. Удобное, длинное оружие и инструмент. Теперь поместим этого самого человека в подсобку какой-нибудь гончарной мастерской или цветочного магазина. Он стоит в узком проходе между стеллажами заставленными горшками, горшочками и горшищами (? .. хм .. ладно, ок .. пусть будут просто очень большие горшки … (улыбка)) … Помещаем мы туда человека не аккуратно, а так – небрежно .. и вот один, первый горшок начинает падать на него. Ширины прохода слишком мало и разбивая шестом падающий на него горшок, человек толкает или задевает стеллаж, сбивая с него еще два горшка. Несколько секунд и человек продирается через проход под градом черепков и осколков. Горшки сыплются просто отовсюду. И если отбросить некоторую патетичность образа самого человека с шестом (потому как он все таки – мой давний друг .. (улыбка)), то примерно вот так я себя и ощущал. Чем быстрее я бежал в этот день, чем больше обходных и дополнительных шагов принимал, тем больше всего происходило вокруг, мешая моим планам. Такое катастрофическое но тем не менее локальное невезение и натолкнуло меня на мысль и образ. Чем быстрее ты в такой ситуации будешь пробиваться через реальность, тем … эм .. большую энтропию ты вносишь ? .. и тем сильнее на тебя реагирует вся система. Разумным будут два варианта ..
1. Остановиться, расслабиться, выдохнуть и спокойно не торопясь опоздать туда, куда тебе явно не успеть, зато спокойно и без лишних потерь выбраться из подсобки на пол часа позже. Разумно, зрело, но не 100% эффективно. Потому что ты все же опоздал.
2. Научиться лавировать так быстро как того требуют обстоятельства. Успеть увернуться от всех горшков и проскочить. И насколько бы менее разумным не казался этот подход .. прецеденты побольше и поменьше такому образу жизни есть. И да – часто все заканчивается тем, что пытающийся просто получает горшком по голове и тихонько лежит себе «в тряпочку». Но случается и так, что такие люди выигрывают главный приз. «Победа в битве не победа в войне». Но бывают ну очень лакомые цели . .(улыбка) ..
Скорее всего ответ как всегда где-то посередине. Жить нужно гармонично, но в критических ситуациях уметь увернуться от всего падающего сверху и таки успеть. В этом смысле довольно любопытной кажется философия паркура, о которой я вкратце писал как-то .. причем даже не физическая его реализация, а именно философия развития навыка быстрого и эффективного передвижения сквозь пространство. Впрочем перед тем как бежать, нужно всегда четко представлять себе все, что положено на карту .. И начинать бежать только когда это того стоит. Потому что если уж начал, то нужно делать это на надрыв. Иначе не стоит и шнурки на обуви завязывать .. (улыбка)
Такие вот зимние мысли . .(улыбка) .. хорошей рабочей недели ..
понедельник, 23 февраля 2009 г.
обезьянки и интеллект
В воскресенье днем, улыбающийся и окруженный снежинками добрел до Perfect Coffee и окопался там на несколько часов ... попросил приготовить себе "Hot apple", который мы обнаружили в Праге на НГ .. и смог пописать несколько часов как уже давно хотел .. приятное место .. хотя и не слишком, надо сказать, хорошо проветриваемое .. оттого любой курильщик за соседним столиком сразу вызывает некоторое раздражение .. даже если это приятная девушка одетая в сиреневые оттенки .. (улыбка) ..
Но время течет и девушка сменяется компанией из четырех человек .. девушка и три парня .. около 30 .. и отвлекаясь периодически от того, что пишешь невольно попадаешь в их разговор .. достаточно но недостаточно негромкий . .(улыбка) .. так вот .. я понимаю, конечно, что образование у всех разное .. интересы тоже разные .. но эти .. гм .. товарищи кажется претендуют на статус интеллектуалов .. и Prefect Coffee - не совсем кофейня и одеты они .. хм .. с претензией на артистизм .. а точнее в стиле модных тенденций аля повязанный мужской шарфик и т.д. и т.п .. и вот вся эта гоп компания всерьез обсуждает проблему того, что "вся эта зараза приходит к нам с Запада" и так далее в том же духе на тему наркотиков, болезней и гомосексуализма. Не говоря уже, что такая точка зрения по простоте сродни хорошо ангажируемому курсу истории в школе, я только добавлю, что апофеозом всему стало обсуждением с умным видом возможности того, что человек впервые заразился СПИДом, занимаясь зоофилией с «зелеными» мартышками, которые являются его переносчиками, сами при этом не болея. Это я кстати добавил немного действительных фактов от себя .. а реально диалог звучал примерно следующим образом ..
- А я слышал, что впервые люди заразились когда занимались зоофилией с мартышками.
- Хм .. а я вот слышал что это какой-то моряк занимался сексом с козлом
…
Я никому ничего не сказал .. только сделал пометку в Молескин, чтобы выложить это все на блог .. да .. действительно есть версия о том, что впервые человек заразился СПИДом от «зеленых» мартышек, но любой, кто может погуглить узнает, что они просто физически слишком маленькие для … гм .. акта зоофилии .. и додумать, что СПИД вообще-то болезнь крови и достаточно будет простой царапины или укуса конечно категорически невозможно .. лучше предположить, что западные ученые сношаются с обзьянками, а потом передают вирус нам в дикуё СНГ .. (улыбка) … дичь да глушь в общем .. (грустная улыбка)
вторник, 27 января 2009 г.
Прага
Cейчас она - молодая девушка. Спокойная, утонченная красота. Тонкие, даже строгие черты лица. Она сидит через столик от тебя, держит в левой руке небольшой раскрытый томик темно зеленых тонов. По корешку и обложке более светлой зеленью вьется красивый узор плавно стекая к висящей снизу закладке того же цвета.
Она читает и иногда делает пометки в маленьком линованном блокноте. Они маленькими сиреневыми цветками расцветают на светлой бумаге. Неторопливо пьет совой кофе и изредка поглядывает в окно на проплывающие снежинки. Они выныривают откуда-то сверху, и медленно кружась на фоне пасмурного зимнего неба, скрываются из поля зрения, чтобы где-то там, внизу, прикоснуться хрупкой грудью к камням мостовой. Удобно устроившись в глубоком черном кресле, ты потягиваешь свой Bon Bon и играешь ложечкой с причудливыми кофейными узорами. Рассматриваешь корешки книг и фотоальбомов на полках повсюду вокруг, неторопливо дышишь. На душе спокойно.
Провожаешь взглядом тонущие за окном снежинки и украдкой поглядываешь на нее. Останавливаешь взгляд надолго, касаешься черт лица. Тихо капают убегающие через пол минуты. Она задумчива и сосредоточена. Иногда поднимает взгляд от книги и смотрит прямо на тебя. Но это только иллюзия. Она все еще рассматривает какие-то свои мысли. Время будто здесь притормаживает. Часы медленно просачиваются сквозь тебя, оставляя в настроении неровные размытые следы.
Допиваешь кофе, аккуратно собираешь сладкие узоры со стен чашки. На блюдце лежит последняя печенюшка. Берешь ее двумя пальцами. Рассматриваешь. И кладешь обратно. Маленький коричневый ромбик в пустом блюдце. Он становится частью этого спокойного комфортного интерьера. Сидишь еще какое-то время без движения, заполняя себя под горлышко этим настроение и этой атмосферой. Снова взгляд на нее. Улыбаешься умиротворенно. Она уже отложила книгу и теперь ее мысли витают где-то поблизости. Кажется, что если сидеть очень тихо, то можно услышать, как они, тихонько шелестя, пролетают мимо. Она находит твою улыбку и улыбается в ответ. Мягко. Легко. Не призывно и не заразительно – просто как бы разделяя и соглашаясь с твоим настроением и твоими мыслями. Кивает как давно знакомому, но не очень близкому другу. И снова углубляется в свои размышления, свою зиму и свою жизнь.
Сидишь еще немного, затем встаешь и направляешься к пальто, висящему на массивной кованой вешалке темного металла. По дороге оглядываешь знакомые фотографии и рисунки на стенах. Одеваешься. Бросаешь взгляд на любимое фото у стойки – то, на котором чайки бросаются в море с пирса. Много. Десятки белых птиц на фоне пепельно-серых волн. В последний раз смотришь нее, снова улыбаешься и под мелодичное «динь» колокольчика над дверью выходишь на вечернюю улицу. Впереди и всюду вокруг огоньки и первые гирлянды. Медленно продолжает идти снег. Не холодно. Шаг за шагом ты растворяешься в мохнатом снегопаде, растворяешься в своем настроении и в ней. Теперь ты как можно дольше попытаешься сохранить в себе ее образ и этот приятный вкус кофе на языке. Сохранить, чтобы жить им и чтобы рано или поздно вернуться к нему. Непременно вернуться.
Now she is like young girl. Calm and exquisite beauty. Delicate, even strict lines of face. She is sitting in one table from you and holds in a left hand small book in dark green colors. Thin tracery of lighter green weaves through spine and cover, trickling down to the bookmark string of the same color that hangs below. She reads and makes sometime notes in small ruled notebook that lies on table. Short notes blossoms out as small purple flowers on a coffee-with-milk paper. She leisurely drinks her coffee and sometimes looks to window on snowflakes that glide by. They float down from somewhere above and, slowly whirling on a background of cloudy winter sky, leave the field of view to touch the cobblestones with their frail chests. Made oneself comfortable in a deep black armchair, you sip your Bon Bon and play by a spoon with intricate coffee figures. Examine spines of books and photo albums on shelves everywhere around, breathe slowly. Feel very calm. You follow with a look the snowflakes that sink beyond the window, furtively glancing on her. Stop your look for long, touch her features with it. She is thoughtful and concentrated. Sometimes she rises a look from book and looks straight at you. But it is just an illusion. She is still looking on some her thoughts. Hours slowly slips through you. It seems time slows down here. You finish your coffee, accurately pick all the sweet traceries from cup side, take and rotate in fingers last cookie. Put it back. It lies – a brown rhomb in empty saucer and becomes a part of this calm and comfortable interior. Seat some more time without moving to imbibe this mood and this atmosphere. You look at her and smile. Pacifically. She already has put away the book. Look and thoughts are flying somewhere nearby. It even seems that if you would seat very quietly you can hear one of them rustling flies across. She finds your smile and smiles back. Calmly. Lightly. Not inviting, not contagiously – just like joining and agreeing with your mood and your thoughts. Nod a little as to a long known but not very close friend. And goes back to her speculations, her winter and her life.
You seat a little more, then get up and go to the door for your coat that hangs on massive forged black metal coat rack. On your way you look familiar photos and paintings on the walls. Put on a coat. Glance on your favorite photo near the bar. Those where the flock of seagulls throwing their selves to the sea. A lot of them. Dozens of white birds on a background of ash grey waves. Look on her last time, smile again and followed by the melodious “ding” of small doorbell leave to the evening street. In front of you and everywhere around are a lot of little lights and first garlands. It is slowly snowing. Not cold. Step by step you disappear in snowfall, disappear in your mood and in her. Now you’ll try preserve as long as you can her image and this pleasant taste of coffee on your tongue. Preserve to live with it and some day come back to it. Certainly come back.
понедельник, 29 декабря 2008 г.
фырчанье из Праги .. #1
с приветом из Праги … (улыбка)
воскресенье, 14 декабря 2008 г.
глина и рыбки
пятница, 12 декабря 2008 г.
…
Вчера ночной город меня снова порадовал .. (улыбка) .. возвращался вчера домой после того, как проводили Anni домой на рождество .. туман .. и мороз. Результат этого вполне по-зимнему сексуального союза можно сегодня наблюдать на благородно седых елках и утонченно высветленных тонких ветках деревьев .. Теперь о том, что зима уже пришла ни у кого не остается сомнений, но вчера ночью она еще только мягко вплеталась в реальность. Аккуратно приняла нити из рук уходящей осени, устало осевшей на землю тягучим молочным туманом. Рыжие фонари освещали туман изнутри, давая воздуху вокруг оттенок янтаря смешанного с дымом. Так бывает, когда вечеринка уже закончилась, и уставшие тела расползлись по квартире. А воздух на кухне совсем недавно терзаемый гитарой, криками и чужой буйной радостью, теперь пронизанный светом желтой кухонной лампы медленно оседает на пол сигаретным дымом. Фонари и туман ласково баюкали осень. А зима тем временем продолжала втекать в город. Мягко, без надрыва и боли. Внимательно присмотревшись к стволам деревьев, укрывшимся в тени, или глядя на спину идущего впереди человека, можно было заметить как в воздухе, поблескивая, несутся все те же маленькие снежинки. Только теперь их уже не одна и не две .. плотным но почти неосязаемым потоком они двигались повсюду вокруг и слабо мерцали в оранжевом, еще осеннем свете. Вокруг было так много тумана, что он, смешиваясь с музыкой, выстраивал коридоры, через которые ты словно плыл. Перекатываясь на его волнах, двоичная маршрутка довезла меня до подстанции. Там я вынырнул в туман и поплыл в сторону. Чуть левее торчал памятник космонавтики, уходя шпилем куда-то в стелящийся сверху туман. Шар был виден только отчасти. Деревья и дорожные ограждения почти утонули. Все вокруг мягко неторопливо плыло. Не знаю, куда. Куда плывет дремлющий в тумане город . ? .. впереди мелькнули новые цифры и я побежал .. бежать через туман было хорошо .. музыка кружилась вокруг, плотная сероватая стена мягко расступалась впереди и наверное причмокивала смыкаясь сзади .. новая маршрутка и снова будто маленький кораблик в серой, пронизанной оранжевым нОчи. Снова я на ногах. Титова. А туман кажется еще плотнее. Наверное надо было набить им карманы. Но сел. Водитель мелькнул. Наши жизни пересеклись на 5 коротких минут никак не обозначившись в памяти обоих. Вокруг был туман и он скрадывал незначимые детали человеческих жизней. Зима уже спокойно улыбалась безупречной улыбкой прекрасной женщины, и туман оставался сухим. Внутри него было странно. Музыка все кружилась, отрывая от него куски и вписывая их в свой рисунок .. дополнительной нотой, другим настроением. Впереди вырисовались очертания знакомого крыльца, я еще немного покачался на прозрачных волнах и бросил якорь и этой странной ночью. А с утра пришла зима. Глядя на нее сегодня, я все думаю, что вчера я случайно попал за кулисы. Мог бы, возможно получить от мироздания по шее, но видимо повезло. Наверное, просто никому нет дела до случайного прохожего, попавшего на огромную стройку в день сдачи проекта .. (спокойная улыбка)
воскресенье, 30 ноября 2008 г.
Город и Море
Он выходил в море с тяжелым сердцем. Знал что так нельзя, но его охватила какая-то тягучая бездеятельность. Он будто застрял в себе. А парус уже целовался с ветром, разрезая носом небольшие барашки. Огонек гнева и отчаяния периодически разгорался, как сигарета, которой затягиваются, перед тем как выбросить. Ну как же эта сука могла с ним так поступить ! Бросила его, предала, отправила ко всем чертям. Прямо на берегу. Там, где море все слышало, там, где оно почувствовало его горе, его страх и пустоту на месте, которое она занимала в его жизни. Он знал, что море не любит таких вещей. И часто не прощает. Пуская на дно тех, кто сунулся к нему вот так – с опущенной головой. В море нужно думать о море. Любить нужно море. И бояться можно только его. Когда ты выходишь в бескрайнюю воду, под глубокое темно-синее ночное небо, под свет тысяч ярких как нигде звезд, ты неотрывно и внимательно следишь за ним. За его колышущимися боками и далекой, совсем ненастоящей дугой горизонта. Аккуратно, почти нежно, касаешься его днищем своей лодки и молишь бога и всех, кто может услышать сейчас твои мысли в этой шелестящей неумолкающей тишине о том, чтобы этот раз не был последним. Об этом знал любой моряк, видевший как на фоне тяжелого, серого неба на бескрайнее поле таких же серых волн ложатся маленькие белые снежинки. Или как сквозь рев стихии, хлещущий дождь и истошные крики палубы под ногами, прорываются злые всполохи молний. Лишь на мгновение они разрывают надвое уложенные вместе небо и воду – только для того чтобы сразу исчезнуть и еще более смешать все вокруг в непрекращающийся приступ безумия и наслаждения силой. Но берег все отдалялся, а он стоял, вцепившись руками в послушный пока штурвал; бессмысленным взглядом окидывал внутренности своей головы и так и не мог понять, ¿ зачем ? Большой. Серый. Давит слишком сильно, чтобы за этим назойливым жужжанием в голове можно было разобрать хоть одну свою мысль. Хочется бежать – неясно куда. Вокруг только одинаковые блоки кварталов. И везде – в каждой квартире – в каждом зажженном и потушенном окне – в каждом взгляде – она. Тяжелая, беспросветная усталость. Несравнимая ? Несравненная ? Злые шутки здесь даже в самом языке. Усталость загнанных в угол, замордованных людей. Они открыли свои мысли, планы этим огромным каменным зданиям – этому низкому небу. А их раздавили и перемололи. Сделали частью. Частью этой скользкой злобы и жажды наживы. Ею здесь пропитана каждая улыбка, каждое обещание, каждый поступок. Это поражает больше всего. Ведь когда отдельно - дети, семья, принципы, идеалы – а отдаешься ему на съеденье, утолишься, злорадно скалясь, крошечным зернышком подаренной власти – и всё – один из. Из тех, кто тянет жилы, кто пьет кровь, ласково улыбается, чтобы высосать без остатка и выбросить потом на мокрый вечерний асфальт. Как только что выбросили ее. Ничего личного, детка. Будто море на камни. Наконец выкатило на берег безжизненным мешком - наигралось. Жизнь в ней все еще была. А вот надежда, похоже, всё – кончилась – вся вышла. Не осилила грубость, подлость, развеяна ветром неприветливых взглядов и тычков в метро. Надежды на то, что все будет хорошо – пусть не сейчас, но будет – нет. Мысли роились. Цепочка все сужалась, сужалась, и когда она открывала дверь, осталось всего одно слово. Оно как в дебильном попсовом клипе – пульсировало, закрывало остальное. Остальное отошло на второй план, перебитое на полуслове, недосказанное. Даже не мысль – слово. «Всё». Тонущий корабль в море, уже уходя под воду, наверное, вот точно так же продолжает пульсировать «SoS» «SoS» «SoS». В глубине души всем хочется, чтобы их спасли. Вот только некому. Дверь за спиной хлопнула, закрыв собой тему. Мыслей казалось, не осталось совсем. Только вялый прохладный ветер – внутри и снаружи. Ему сейчас все безразлично. Неторопливо раскачивается из стороны в сторону, гоняя уличный мусор. А потом пришел страх. Она села. Вынула из сумки плеер и вставила уши капельки. Руки немного тряслись. Нажала кнопку. В голову полился кипящий, булькающий, перенасыщенный звуками музыкальный треш. Какие-то странные незнакомые люди кричали что-то, но она их не слышала. Они были будто и не отсюда совсем. Да и говорили в общем-то не с ней. Обхватила руками колени и замерла. Очень хотелось плакать, но не получалось. Внизу растекалась грязная мокрая городская осень. Город под взглядом менялся, колыхался, перетекал из предыдущей секунды в следующую. Это задевало – здесь все жили только прошлым и будущим. И никого это особенно не заботило – все бежали. НеНастоящая жизнь. Иногда, кажется, что те, кто составлял этот язык, знали жизнь намного лучше тех, кто им сейчас пользуется. Суета, смазанная перетертым грязным городским воздухом, напоминала песок в портовой зоне. Море накатывало и уходило. Все ощутимее ударяло в борта и тут же откатывалось, давая лодке ухнуть в низ. Будто судорожно вздохнуть. Пока оно игралось. Скоро каждое такое падение превратится в «гляделки» с пропастью. Он все прекрасно понимал. Видел плотные серые тучи обложившие горизонт на юге. Давление упало. Ветер все усилился и сильно посвежел. Он знал, что меньше чем через час шторм его догонит. Ветер туго и упрямо дул в корму. Вернуться он не успеет. Только подставится под шквал. Да и возвращаться особенно не хотелось. Зачем ? Умирать, правда, тоже не хотелось. И продолжится, и все будет. Но он должен что-то сделать. Жизнь свой ход сделала. Он должен как-то ответить. Иначе так и будет чувствовать себя побитой дворнягой. И жить будет так же. И умрет так же. Апатия понемногу перетекала в злость. Да какого черта ! Я что, самый последний на этом паршивом побережье ? Да я … Он понимал, что накручивает себя специально. Но не останавливал. Было страшно. Сознание как бы прояснилось, и вся глупость поступка проступила, словно на ладони. Но было в этой глупости что-то знаковое, чуть ли не символичное. Он вдруг запнулся и окинул взглядом все свою прожитую жизнь. Рос, гулял, учился, напивался, любил, ходил в море. Что-то оставил ? Кого-то сделал счастливым ? – Нет. Ну и что ?. Это его жизнь – жил как умел. Жил ..?.. Жить вдруг захотелось очень сильно. Не хочет он никаких прошедших форм. Он неожиданно понял, как сильно будет цепляться за нее – руками, ногам, зубами – как в той драке, когда он разбил полицейскому о голову огромную бутыль с токайским вином и они с приятелями – побитые, но довольные как собаки – улепетывали оттуда в порт. Бежали по улице и хохотали, распугивая прохожих. Воспоминания растекались по спине как горячий душ холодным ранним утром. Слегка обжигая недостижимостью той жизни и тех людей, но принося такое нужное сейчас тепло. Решение казалось простым и естественным. Он скорее сдохнет, чем отдастся шторму просто так. Впрочем, он и так скорее всего сдохнет. Игра слов показалась забавной. И он глупо улыбался гладя на приближающиеся тучи. Дышал. Запах ветра. Он принял решение. Будет двигаться на запад. Постарается выжить. Теперь все было просто. На душе стало почти легко. Так бывает. И всегда очень хочется верить, что этим чувством легкости мир будто подсказывает – решение верное. Сделай так и он тебя обласкает. И все знают, что это часто совсем не так. Но верить очень хочется. Постоял еще немного. Выдохнул. Пора. Руки быстро и знакомо крутили, наматывали, подгоняли и вставляли в пазы. Дыхание немного сбилось. Старость ? Хрен там ! Да он еще кого угодно уделает. Снова улыбка. Храбрится. Да уж, сейчас его хорошенько потреплет. Ветер игрался с волосами. Ему как всегда были ни по чем твои размышления, мысли, обиды. Облетая шарик вокруг он видел там внизу много разных людей и людишек. Они все были чем-то заняты, чего-то хотели, что-то для этого делали. Или только хотели. Ему – легковесному и переменчивому – они были непонятны и неинтересны с грузом своих забот и терзаний. Для него все это была бессмыслица. Что такое одна из многих мыслей такого вот человечка по сравнению с тысячами лет, что он уже играет с этой планетой. Даже для них самих, внизу, неясно, насколько она важна. Вот появилась и вот уже следующая. И еще одна. Выталкивая друг друга, несутся сплошным потоком. Одна – даже не вдох. Она сменила волну. Теперь в ушах звучал рок. И поднадоевший, уже старенький, потертый – и новый. Трек за треком. А она все сидела. Очередной порыв ветра заставил поежиться. Все. Нужно прыгать. А то эта треклятая музыка снова ее затянет и опять эти недели мучений, последних шансов, данных себе и другим. Мысль застыла и вязко болталась в голове, обрастая подробностями. Было противно. Она больше ничего этого не хочет. Она ни в кого из них больше не верит. Даже в эту музыку – в тех из них, кто все еще «надо петь, как дышать, а не Вяякать!». Хватает сил дальше это тянуть – молодцы. Крутые ребята. Вот и тяните. А мне надоело. Не хочу больше. Внутри было обидно и очень себя жалко. Не хочу. Она сделал несколько шагов по парапету. Остановилась. Заворочался ненадолго приглушенный музыкой страх. Повернулась спиной к краю. В голове пусто. Думать нельзя. Иначе опять не сможет. Стояла спиной, слушая кричащую в ушах музыку. Не вслушиваясь. Закрыла глаза. Поплыли лица. Племянница. Мать. Нет, нет, нет. Так нельзя. Открыла. Музыка продолжала кричать. Не прыгнула, нет. Не решилась – просто тупо отдала ногам команду. Бездумно сместила центр тяжести и отпустила. Отсутствие опоры защекотало. Втекло в голову и взорвалось там. ¡Блять, да что же я дура делаю! Заметалась. Кажется, кричала. Басовые удары в голове отсчитывали проносящиеся мимо этажи. Казалось все быстрее. Истерика. Вдруг сквозь музыку в сознание прорвались слова «Мы рааазбиваемсяяя пополааам» и совершенно неуместная четкая мысль «это что, такой умный юмор?». Асфальт.
Вокруг ревело море. Волны поднимались, набирая силу, делая исполинский вздох, вбирая в себя низкий вибрирующий гул разрываемого пространства и скрученного в узлы воздуха. Обрушивались тоннами взъярившейся, дикой соленой воды. Это было безумно красиво. И не оставляло ни единого шанса. Он успел отдать парус и спокойно лечь в дрейф, навстречу налетающим волнам. Они с яростью набрасывались на нос и разлетаясь накрывали палубу. Тяжелые иглы ливня глубоко врезались в волны. От воды словно шел пар. Парус вобрал ветер и непрерывно гудел. Снасти стонали. Дождь вгрызался в гребни волн. Яхта лежала в дрейфе, но он не мог отойти. Слишком быстро менялась ситуация. Повинуясь какому-то инстинкту, он повернулся назад. Его нагоняла огромная, темная, плотная стена воды. Он знал, что такое бывает. Но никогда не видел своими глазами. Будто накапливая ярость, волна нависла над ним. Пауза. Гребень сорвался и обрушился корабль. Удар, грохот, вода закипающая на палубе будто суп в котле и прорезающийся через все это треск ломаемой мачты. Волна оторвала его от штурвала и бросила на палубу. Поднялся. Хотя яхта оставалась на плаву, вверх, словно угрожая низкому темному небу торчали обломки мачты. Паутина снастей была разбросана и свисала за борт. Несчастное измученное судно швыряло меду низко хохочущими волнами. Ветер выл. Голова гудела. Почти не соображая, что делает, под проливным дождем он добрался до обломков мачты. Его бросало из стороны в сторону. Нос все время нырял в воду. Дождь заливал под капюшон и резал лицо. Он смотрел на надвигающуюся волну. Не такая уж и большая. Но ему хватит. Он как-то почувствовал, что эта последняя. Ну что ж … додумать не успел. Его накрыло волной и сильно ударило о борт. Корабль накренился и завалился на бок. На ветру надрывно клокотал надорванный парус. Тряхнуло. Он открыл глаза. Видимо машина попала колесом в яму на дороге. Окно рядом с водителем было открыто и занавеска гулко хлопала на ветру. В салоне горел тусклый оранжевый свет. Он посмотрел в окно. Мимо быстро проплывали кварталы и дворы погруженный в сладковатый воздух летнего вечера. Было часов девять или может быть десять. Он назвал остановку. Это произошло как-то само собой. Он не думал об этом. Просто открыл рот и назвал улицу. Маршрутка остановилась и он выбрался наружу, захлопнув за собой дверь. Немного постоял. И направился через дворы к своему подъезду. Он знал, кто он. Знал, где живет. Что одинок. Помнил свое детство. Знал, что за страна вокруг и кем он работает. Но была во всем этом какая-то неправильность. Будто он прочитал об этой жизни в книжке. Очень подробно, красочно прочитал. И знал еще, что та его жизнь, тот берег, море – все это не выдумка и не приснилось ему в маршрутке по дороге домой. Он шел, поглядывая на детские площадки, деревья нежно пахнущие в объятии лета. И думал, что стало с тем, кто теперь лежит на палубе его развороченного корабля. С тем, который жил до него эту, новую жизнь. Жив ? Вряд ли. Он не рассчитывал выбраться из под этих волн. Слишком уж маленькие шансы. А он сам. Почему он не умер ? Подарок ? Случайность ? Он дошел до подъезда и поднялся на свой этаж. Стоя на балконе, разделяющем этажи, он смотрел, как живет и движется перед ним город. Каким-то странным чудом его угораздило получить новую жизнь. И что с ней делать он пока не знал.
Море неторопливо накатывалось на берег. Прозрачная вода, которая всего часы назад была воплощением бушующей стихии, теперь стала теплой и почти кроткой. Она нежно ласкала ей ступни, нашептывая колыбельную прибрежному песку и заходящему вечернему солнцу. Теплый ветер как всегда игрался с ее волосами. Сейчас он был улыбчивым и заботливым, хотя в душе как всегда оставался веселым повесой. Образ был ему к лицу. Она сидела на песке, глядя как накатывающиеся волны мягко целуют ноги и не понимала. Не понимала, почему она здесь. Не понимала, за что. С ней не могло приключиться ничего настолько хорошего. Она так привыкла к мысли, что никогда не будет счастливой, что этот неожиданный подарок казался скорее шуткой. Или ошибкой. Решение не приходило. Понимание тоже. Она откинулась на спину и лежала теперь, глядя в розоватое небо тропического побережья. На фоне округлых подсвеченных солнцем облаков медленно парили над волнами птицы в поисках вечернего ужина. На медленно остывающем вечернем небе проступали крупные звезды.
вторник, 25 ноября 2008 г.
..’…
Их почти никто не видит. Или не обращает внимания. Их тут еще вроде бы и нет. Но иногда, стоя в задумчивости на светофоре в свете вечерних фар, или попадая ненароком в сноп косых солнечных лучей воскресным утром, ты фокусируешь взгляд на чем-то в воздухе и вдруг понимаешь, что это одна из них. А она так деловито коситься на тебя, и продолжает свое витиеватое но крайне целеустремленное движение. С одной стороны не убегая, но как бы и делая вид, что
“нет нет .. меня тут вообще нет. Тебе все показалось.
Думал о своем – вот и продолжай. Осень еще, осень”
И ты слегка улыбаешься ей вслед, огладываешь все вокруг по-новому, как будто ищешь изменения, которые произошли за те несколько минут, пока ты углубился в собственные мысли. И замечаешь. Видишь. Или может скорее чувствуешь. Зима уже пришла. И это случилось не только что и даже не вчера. Уже несколько недель многими сотнями такие вот маленькие деловитые снежинки втекают в нашу жизнь, понемногу заполняя собой всё. Новый сезон, новый год и новую жизнь. Зима пробирается на свое место, устраивается поудобнее, чтобы через неделю две, встать, расправить такие хрупкие на вид плечи и выпустить на свободу свои ветры, припорошить деревья и землю первым, будто девственным, снегом, нарисовать замысловатую психоделическую сказку на окнах и подзвучить печные трубы в домах своими удивительными басами, один только звук которых рождает приятные детские воспоминания, и вплескивает в тебя теплые и уютные мысли о горячем чае с лимоном, любимом зеленом пледе и “Белой гвардии”.
Зима, господа ! Прошу любить .. (улыбка)
пятница, 10 октября 2008 г.
прокладывающие путь
1.Возможно конечно, мне просто повезло наткнуться на адекватного представителя тусовки, но этот конкретный Трейсер в большом городе показался мне более толковым парнем чем многие другие товарищи, делающие что-то шеесворачивательное. И философия у самого паркура как-то глубже что-ли чем у тех же роллеров или скажем mtb-шных ребят. Там она если есть вообще, то как весьма нечетко выражена. Поймайте на улице кого-нибудь на bmx или со скейтом в руках и спросите о философии того чем он занимается. Если отбросить все случаи, когда вас просто пошлют, затем все случаи которые просто окажутся дятлами, то среди оставшихся, наверное какой-то процент сможет высказать по этому поводу что-то сложнее чем клише о стремлении к свободе и саморазвитию. Возможно я и не прав. Но то, как эти самые трейсеры общаются в сети и на видео, вызывает некоторое уважение к субкультуре в целом. Нет, они понятное дело не образец утонченных манер или что-то в этом духе. Но эти ребята не боятся длинных слов и легко могут выразить мысль. А для нашего славного времени это, к сожалению, уже многое.
2.Оценивая незнакомую субкультуру т.сказать с нуля, интересно было наблюдать в ней т.сказать общепринятые особенность любого объединения людей. В любой группе людей, объединенной некой идеей или просто вывеской, обязательно найдется повод для Holly war’а той или иной степени ожесточенности. Поводы могут быть какие угодно, в зависимости от тематики сообщества –политические, националистические, музыкальные, it’шные, и тд. и т.п. Вот и здесь место нашлось некоторому конфликту, впрочем нельзя сказать, что бурно поддерживаемому, но на споры я натыкался часто. Тут речь идет о том, что счиатать паркуром, а что нет. Дело в том, что само слово парку́р происходит от французкого parkour, искажённое от parcours, parcours du combattant — дистанция, полоса препятствий. Француз Давидом Белль, отец паркура, будучи военным спец.подразделения фр.армии и очень хорошим спортсменом, формировал свое детище на основе множества разных техник. Основной его идее было сформировать дисциплину, которая позволит с максимальной эффективностью и скоростью преодолевать любые препятствия при перемещении. Он смог выработать технику перемещений, которые действительно позволяли добиться весьма впечатляющего эффекта. Так родился паркур. Развиваясь и будучи предметом страсти большого кол-ва энергичных и крепких молодых людей, он быстро развивался и наполнялся новыми элементами техники, предающими паркуру большую зрелищность. Стало появляться все большее количество того, что сами трейсеры называют акро – тобишь акробатических элементов. Но ведь то, что зрелищно и то, что максимально эффективно – две разные вещи. Вот и получилось, что среди современных трейсеров образовалось два течения: те, кто считает, что акро не является элементами чистого паркура и хотя сами настаивают на том, чтобы это всегда выделялось, мол «я занимаюсь паркуром и акробатикой». И те, кто считают, что акро – нормальное и естественное развитие паркура и нелестно отзываются о тех, кто принципиально придерживается чистого вида.
3.В любой ситуации, очень много значат интеллектуальный и моральный уровень людей, которые являются частью субкультуры. Вот так и здесь помимо прочих есть т.называемые гоп-трейсеры. Люди, которые занимаются паркуром ради понтов. Ничего не знают и не интересуются техникой безопасности, которой сами трейсеры по понятным причинам уделяют большое внимание. Они не знают принципов паркура, не знают его идей – просто смотрят видео в сети и убиваются на улице ради выпендрежа. По словам все того же Трейсера в большом городе, сейчас это – серъезная проблема паркура в России. Потому что такие люди очень плохо влияют на общественное мнение. Они формируют негативный стереотип сильный настолько что некоторые из трейсеров, отвечая на вопрос, предпочитают говорить, что они занимаются ПК – сокращением от паркура. Это сокращение мало кому известно. Тогда идеи паркура и того, чем они вообще тут заняты можно легко и быстро объяснить не перебарывая сложившийся стереотип. В общем – в любой семье не без урода.
4.Читая посты, я наткнулся на очень любопытный материал о т.называемой Внутренней игре. Наверное каждый в детстве скакал через гаражи или делал что-то такое. И возможно помнит, что иногда, если расстояние было большим и прыгать было страшно, то ты вроде как делал над мозгом некоторое усилие, чтобы он «не думал», пока ноги делают прыжок. Трейсеры делают намного более сложные вещи, чем прыжок между гаражами и вот, один из опытных написал свои размышления после прочтения книги «Внутренняя Игра Тенниса». В любом случае, пост показался мне интересным. Но даже более того, что в нем написано, я думаю, что эту идею можно применить и к более сложным задачам с т.зрения затрачиваемых интеллектуальных усилий. Т.е не только для преодоления физических препятствий, но и психологических и социальных. Так или иначе – почитать интересно
5.Ну и конечно мне понравился их главный слоган. Он касается как перемещения в жизни, так и перемещения по жизни.
«Нет границ, есть только препятствия»
Ну вот один из тех, кто уже давно бегает - http://www.danielilabaca.co.uk/
ПЫСЫ для любознательных:
трейсер – от фр. Прокладывающий путь.
вторник, 16 сентября 2008 г.
Озлобленный
Жара. Снова эта треклятая жарища. Cплюнул себе под ноги, сделал последнюю глубокую, как вдох, затяжку и с чувством бросил окурок на землю. Хлопнула дверь такси и у Хавьера начался новый рабочий день. Провожая уезжающую машину, с земли поднимался легкий дымок от умирающего окурка.
***
«Да, еду. Ну довезу, конечно, я же такси а не лоток с мороженным.. Куда…?… что ты заладил цеентр, цеентр!… ты не в деревне своей британской… здесь центр – это десятки кварталов… чего ты сюда приехал вообще…? … как же вы меня все достали… поприезжают невесть откуда … в выходной день деться от ваших рож нeкуда… куда не сунься – везде вы… рыщите, ходите, все рассматриваете, везде гадите, ни черта не понимаете. Вот что ты приехал сюда смотреть…?… что ты здесь будешь смотреть… ?! картинки, которые тебе экскурсоводы покажут…?… будешь пялиться на нас, на наших женщин… походишь три дня по музеям, поешь дорогой еды в ресторанах, сходишь два раза на расфуфыренный банкет для таких же как и ты и уедешь в свою британию полный уверенности, что теперь знаешь Испанию…! Ах ты архите-е-ектор… учиться приехал… Будешь значит таращится на фасад Casa Batlló и постигааать … Чтобы потом выделываться перед своим английским друзьями, и говорить, что видел и осознал труды великого Гауди? .. А что ты о нем знаешь? Что ты знаешь о том, как он днями и ночами работает на стройке этого чудовища. А вокруг все исходят ядом. Говорят, что старик спятил. Это только в нашей проклятой стране можно дожиться до того, чтобы увидеть, как великого гения смешивают с грязью после всего, что он сделал для этой самой страны. Да что для страны – после всего, что он сделал для Него. Об этом ты знаешь…?… что ты понимаешь из того, на что приехал смотреть… ?! .. ааа… да что я с тобой разговариваю … сидишь – глазами хлопаешь. Ты поди и не понял ни черта из того, что я тебе говорю … собаки английские…
Куда ты прешь… куда…?… ты что светофора не видишь, осел…
Эти еще тоже … цвет нации… черт бы их побрал… влазят в свои колымаги и вышивают по дорогам так вроде правила не для них писаны … сучьи дети…
Все, приехали… 2000… что, чего?… песет конечно, ты ж не дома… давай вываливайся быстрее … студент …»
Снова хлопнула тяжелая дверь такси и, ругаясь дальше, Хавьер отъехал от обочины. Переливаясь на солнце своими лоснящимися зеленоватыми боками, такси, рыча мотором, свернуло на Carrer de Sicilia. По-крайней мере так говорили таблички на домах. Роберт еще немного посмотрел туда, где скрылось такси, потом словно придя к какому-то выводу, коротко пожал плечами. Он так и не понял, что так разозлило в нем этого крикливого таксиста. Тем более, что он даже не был англичанином, как тот, похоже, решил. Собираясь сюда, он знал, что испанцы – люди эмоциональные, но это все же было немного слишком. Отвлекшись, он посмотрел на возвышающиеся рядом дома, на небольшой сквер прямо перед собой, полной грудью зачерпнул струящуюся вокруг жизнь Барселоны и, кипя энтузиазмом и бодростью, направился в сторону шпилей, выглядывающих из-за деревьев сквера. На лице его играла улыбка человека, счастливого здесь и сейчас.
***
Солнце стояло в зените. Жара, накрывшая город плотной вибрирующей пеленой, не отпускала. Пыль, шум большого города, палящие солнечные лучи, бегущие по каким-то делам люди – все это заворачивало в плотное тяжелое одеяло. Сознание, тщетно пыталось пробиться через эту пелену. Настойчиво требовало паузы, мимолетной прохлады – просто чтобы прийти в себя. В такие моменты глоток воды приравнивается к сокровищу, дуновение ветерка – к подарку небес, а кусочек тени под раскидистыми ветвями – к раю. Хавьер был зол. День начался отвратительно. Пассажиры попадались сплошь какие-то тупицы. Он и так не слишком высоко ценил своих «милых» соотечественников и уж тем более этих паршивых иностранцев. Но это вообще уже, ни в какие ворота не лезло.
«Ты представляешь – эта курица 40 минут гоняла меня по всему кварталу, пока мы не нашли нужный адрес. Так мне еще пришлось ждать, пока она докричится до своего паршивого сынишки, чтобы он вышел и встретил свою полоумную мамашу. Тупые матери рожают тупых детей, а потом эти дети вырастают и управляют страной. И все удивляются, куда мы катимся. Возмущенно кричат, устраивают перевороты, и ставят у руля всяких кретинов вроде Ривьеры. И так проблем полный котел, так он еще в Марокко сунулся… идиот ..»
Хавьер зло откусил кусок бутерброда, будто тот был повинен во всех проблемах Испании и, глядя на развернувшуюся панораму, сделал глоток из бумажного стакана. Пако покосился на него, но ничего не сказал. Он стоял, опершись на свою машину и спокойно, неторопливо курил, глядя на город. Они виделись здесь почти каждый день в разгар жаркого дня, приезжая на небольшую площадку, чтобы перекусить и дать раскаленным под полуденным зноем машинам хоть немного остыть в тени большого тента. Он не знал, почему Хавьер выбрал в качестве «собеседника» именно его, но в общем-то ему было все равно. Он уже привык к крикливым злобным тирадам своего коллеги по цеху и знал, что можно просто молчать и думать о своем, пока тот выплевывает в раскаленный воздух традиционные порции желчи. Нельзя сказать, что Пако не пытался понять этого человека. В начале их знакомства он даже старался как-то участвовать в разговоре, но скоро перестал. Хавьер был слишком закрыт от мыслей извне, чтобы это имело хоть малый смысл. Его мысли всегда хаотично скакали от темы к теме и, начиная поливать грязью какого-нибудь незадачливого политика, через пару минут он уже вполне мог крыть одного из своих пассажиров или продавца сосисок на углу или почтальона, что принес утром газету или вообще кого угодно. Он яростно не любил людей. Настолько, что, наверное, ненавидел даже себя. Он поддерживал с Пако эту свою странную «дружбу», видимо потому только что из под своего полога презрения и злобы к миру, искренне предполагал, что Пако в точности разделяет его взгляды. Он принимал молчание за согласие, а может и вовсе не видел собеседника. Ведь он, Пако – такой же, как Хавьер. Сама по себе мысль эта по своей наивности была сродни детской. Но Хавьер был так бесконечно убежден в своей правоте и так верен своей ярости, что во многом действительно походил на ребенка. Озлобленного, больного ребенка. А может дело было еще в том, что даже цепной собаке иногда страшно оставаться совсем одной.
***
Осторожно огибая строительные леса и деревянные сваи, сложенные здесь и там, продвигался к выходу на улицу. Казалось, что прибывает здесь отчасти … по необходимости… руки нужны чтобы воплотить задуманное. Значит, придется мириться с некоторыми неудобствами. В остальном все окружающее неинтересно. Аккуратно прикрыл небольшую дверь и двинулся вдоль прохладной улицы. Под ногами стелился остывающий асфальт. Воздух еще был немного тяжеловесным, а дома вздыхали, не до конца отойдя от дневной жары. Небо оставалось ясным и теперь тысячи маленьких и больших звезд расслабленно наблюдали, как город постепенно наряжается в свой вечерний наряд. Чувствовал, что времени не хватает. Точнее всегда знал, что не успеет. Просто решил сделать все, что в его силах. Бросил свою жизнь, бросил людей, бросил мир. Целиком отдался ему. Теперь они были неразделимы. Даже переселился так, чтобы они все время были рядом. Все равно он занимал все мысли. Не торопился и не медлил. Творил. Но сейчас время как-то особенно туго затянуло петлю. Почти физически ощущал, как оно утекает сквозь пальцы. А потому немного нервничал. Мысли путались … перешел улицу … Нужен символ… нужно что-то сильнее, более живое… нужно страдание… камень умеет страдать… это я ему мешаю… мои руки… нужно отпустить … чтобы все вздохнуло широко, свободно… нужно пожертвовать … пожертвовать всем… чтобы понять всю глубину… и тогда это покажет, передаст всю тяжесть жертвы. Дошел до перекрестка и остановился. Обернулся, чтобы посмотреть назад на шпили. Да, нужна жертва. И я готов, я готов к ней. Мы пожертвуем всем, всей конструкцией, разрушим своды и обрежем колонны, чтобы воплотить мысль о том, насколько тяжела была Его жертва. Время еще есть. Ведь Он никуда не торопится. Мысли роились в голове. Охватила такая знакомая за последние годы лихорадка. Нужно делать… продолжая смотреть на шпили, пошел дальше. В голове – гомон от мечущихся идей… И тем удивительнее, ярче на этом фоне показалась вдруг появившаяся здравая и стройная мысль … Господи, сколько я уже занят работой для тебя?… 10 лет? 20?… всю жизнь…? … Сзади раздался пронзительный звон. Обернулся и успел заметить только надвигающиеся белые цифры… 30 … потом удар.
***
Хавьер резко вошел в поворот и еще сильнее вдавил в пол педаль газа. День закончился не лучше, чем начался. Жара просто убивала. Люди будто все вместе задались целью сегодня показать, какие они на самом деле уроды. Не сбавляя скорости, Хавьер вошел в еще один поворот. И что он крутится сегодня целый день вокруг этого треклятого собора. Пора домой. Пора домой.… Черт побери!!! Едва разминулся с трамваем. Собачьи дети! Почему на этом перекрестке нет светофора или хотя бы знака ..?… разгильдяи… только и знаю что прожирать наши деньги на своих загородных виллах. Пристроился в хвост едущему трамваю и продолжал вариться в собственной злобе. Неожиданно, трамвай резко затормозил, Хавьер крутанул руль, с трудом обогнул вагон и, выругавшись, остановился. На дороге лежал сбитый трамваем оборванец. Хавьер открыл дверь и хотел было выйти из машины, чтобы помочь человеку, но тут разглядел его внимательнее. Потрепанная забрызганная одежда. Отсутствующий взгляд. Водитель трамвая и несколько зевак пытались помочь ему встать, но у него не хватало сил. На вопросы он не отвечал и только тихо бормотал какой-то бред по-каталонски. По всему видно – сумасшедший бродяга. Один из зевак обернулся к Хавьеру и крикнул, чтобы тот довез нищего до больницы.
«Да пошел ты». Захлопнул дверь. Нищий безумец, которых сотни. Грязная вода на мостовой. Что я не видел таких, как он. ?! Пристают к тебе посреди улицы с таким видом, будто ты им УЖЕ должен. Хватают за руки, заглядывают в глаза. Чтобы потом эти чванливые приезжие козлы возвращались в свои благополучные жирные города и рассказывали, какую нищую Испанию они видели. Вместо того чтобы вкалывать как все. Что он сделал для Испании. А?… что этот оборванец сделал для своей страны…?… не буду я его везти… пусть подыхает …»
А позади брусчатке, отражаясь от стен, еще какое-то время скакали звуки удаляющийся мотора.
***
Он так поразил его днем, что Роберт не мог не вернуться к нему еще раз. Огромный, величественный, не похожий на все остальное. Собор манил. Он притягивал взгляд. Деталей было так много, что хотелось разглядывать его снова и снова. И в то же время было какое-то ощущение, атмосфера. Он был огромным. И цельным. Единым символом из сотен других неярких или наоборот – пышно блистающих символов. Роберт захотел увидеть его в свете оранжевых прожекторов и в обрамлении звездного неба. Шел к собору, как вдруг услышал крики слева от себя. Пошел на звук. Трамвай сбил какого-то нищего. И никто не хотел его подобрать, чтобы отвезти в больницу. Подошел ближе, чтобы взглянуть на человека. Растолкал людей. И охнул. Оглянулся на стоящих рядом людей. На их лица. Никто. Не может быть… как такое может быть… ?!… он махнул стоящему у обочины таксисту и сказал, что заплатит вдвойне. Тот кивнул, неторопливо выкинул окурок и как бы нехотя уселся в машину – так будто речь шла о чем-то обыденном. Роберт наклонился, чтобы поднять старика. Когда взял его за плечи, тот посмотрел прямо в глаза. В темноте цвет глаз не разобрать. Почувствовал, что старик смотрит прямо на него.
«Да, жертва обязательно нужна. Но времени, кажется, все же не хватило. Забавно, правда… ?»
Язык был незнакомый и Роберт не разобрал почти ни слова, но на всякий случай кивнул. Старик улыбнулся ему, будто они вели обычный неторопливый разговор за бокалом теплого вина.
Роберт подгонял таксиста как мог, пока тот не сказал, что еще хоть один писк с заднего сиденья и он вышвырнет их обоих на мостовую не сбавляя хода. Доехать они успели. Без документов их приняли только в больницу для нищих. Когда все поняли, было уже поздно. К утру старик умер. Роберт бродил по городу опустошенным. Никак не мог взять в толк, как такое могло произойти. Как могло получиться, что в ЭТОМ городе ЭТОТ человек умер вот так? Этого просто не могло произойти. Через два дня смотрел на удаляющиеся очертания порта с борта парохода и думал, что просто обязан еще хоть раз вернуться в эту страну, в этот город, к собору под этим небом.
***
Хавьер как обычно курил на площадке перед своим домом. День обещал быть еще жарче, чем предыдущий. Хотя вчера казалось, что хуже уже просто не может быть. Держа сигарету в одной руке, другой придерживал свернутую газету. Открывающийся отсюда вид был прекрасен настолько, что мог бы разорвать своими красками сердце, раскрытое ему навстречу. Но Хавьеру не хотелось смотреть на город. Его бесила даже мысль о предстоящем рабочем дне. Критикуя в голове всех и вся, он пробегал глазами по строкам, напечатанным на тонкой бумаге.
«Вчера, 10 июня 1926 года, в больницу для бедных святого Климента был доставлен нищий старик сбитый трамваем номер „30“ недалеко от Sagrada Familia. У пострадавшего не было обнаружено документов или каких-либо удостоверений личности. Лишь ближе к утру одна из сестер лечебного покоя опознала в пострадавшем Антонио Гауди? – великого архитектора, каталонца по происхождению. Не узнав в старике великого сына города, его слишком поздно доставили в больничный покой и к утру 11 июня он скончался. Редакция выражает свою глубокую скорбь по поводу смерти этого великого испанца».
Хавьер не был тупицей. Всё понял сразу. Бычок выпал из руки. Он медленно опустился на землю рядом с машиной. Хотелось заплакать сейчас. Но он слишком давно не делал этого. Не знал, как и кому выплеснуться наружу. Хотелось кричать. Хотелось объяснить, оправдаться. Но вокруг никого не было. Только раскинулся впереди большой просыпающийся город, который только что потерял великого человека. А с земли, провожая в небо рвущиеся из человека стоны, поднимался легкий дымок умирающей сигареты.
Прим. автора:
В отличии от событий рассказа, происшествие, описанное в газетной заметке прочтенной Хавьером действительно произошло. Антонио Гауди действительно умер так.
воскресенье, 7 сентября 2008 г.
Ночь в море
Все вместе .. и эта музыка и шум забавно пересекающихся разговоров и освещение и вечерняя тягучая усталость … вместе они создали такую же тягучую и неторопливую атмосферу .. звуки и отсветы с улицы, голоса – они волнами разбивались о рифы полусонного мозга и с шелестом откатывались на в ритме с текучей музыкой … а над ними как вязкий, молочно белый туман рассветного моря лениво тянулись мои мысли …
автор фото
вторник, 15 июля 2008 г.
с работы
четверг, 19 июня 2008 г.
Блюз, облака и слово Любовь
Вот так и в этот раз воздух был нежен и наполнен тем неповторимым сладковатым привкусом, который может подарить только лето и понимание, что все хорошо. По плавным переливам темно лилового вечернего неба катились подсвеченные изнутри облака. Улица проплывает мимо. Густая, окрашенная желтыми фонарями и неторопливой блюзовой мелодией, что звучит в ушах. А я неторопливо виляю между временно разрушенными строительной войной кусками улицы Серова. Впереди маленькой электросварочной грозой вспыхивают и гаснут вспышки на стене строящегося дома. Грома нет, но цвет неба и причудливые блики говорят, что все по-настоящему. Зеленые ветки освещенные снизу кремовым светом фонарей.
И звезды, летние звезды. Разбросанные по небу воспоминания и ассоциации. О кострах, о людях, о гитарах и шуме волн. Сотни мест, километры дорог, улыбки, глаза людей, которых помнишь и которых нет. Заветные когда-то детские Каникулы, Страны, в которых был. Ощущения теплого ветра. Продолжая идти по улице закрываю глаза и покачиваюсь на волнах музыки, разглядывая пробегающие воспоминания. Хорошо. )
Снова вспоминаю «На заре» и снова говорю себе, что счастлив. Не стыдно. Может и правда так и есть. Может удачно вру. Кручу мысль. Ну бывает плохо, бывает тяжело, бывает грустно. Но в целом то счастлив … или нет …не знаю ..
Не нарушая закона «кошки намазанной маслом» тут же вступаю ботинком во что-то типа строительной глины. Смеюсь над ситуацией. Ну все правильно – сказал, что счастлив несмотря не – на вот держи чтобы честно все было .. ) .. смотрю в небо. Звезды лукаво смеются. Стряхиваю по возможности строительную какашку с обуви и иду дальше. Музыка все еще играет. Освещение то же. И кажется настроение так и не испортилось. Может действительно счастлив ?
Купаясь в лете дохожу постепенно до дому. Все таки Гришковец большой молодец. Спасибо ему за это )
воскресенье, 20 апреля 2008 г.
Д 2 Х и обратно
Ну вот мы и сели на автобус,который через 4 часа выгрузит нас в днепропетровске. Позади 2 выходных дня, которые слились в один слегка безумный, насыщенный под самое горлышко и ну очень ритмичный водоворот событий. По дороге сюда мы играли в поезде в совершенно безумную игру, кричали и всячески провоцировали других пассажиров выкинуть нас прямо на ходу. В Харькове нас встретил забавный парень Итарас, который вместо того чтобы нормально поводить и порассказывать нам о городе, зачем-то набрасывал необычные петли вокруг мест, к которым мы шли тем самым увеличивая время перехода из пункта А в пункт Б раза в 2 ) Но в результате, несмотря на все эти маневры мы все же смогли посмотреть все, что хотели и потому город таки поделился в чем-то своей атмосферой - во многом похожий на днепр, город студентов и монументальной архитектуры ...
Дописал до точки и понял, что засыпаю. Саня уже дрыхнет, так что продолжение будет уже потом - ставлю банальное to be continued и 'иду' спать.
UPD:
продолжение читай в следующем посте ..