лето

Все как-то по разному прощаются с летом. Ждут осени, которая вот вот нагрянет в настроения и лица. А я вот не соглашусь: лето теперь у меня внутри .. до момента, когда холода отойдут, пока эта сладкая обласканная природой погода не вернется снова. А пока мимо понесутся дела, дела, радости лица, новогодняя канитель, весеннее замечательное безумие все краски, снопы снега, снопи искр и огоньков - пока все это будет нестись мимо буйным вихрем, моё млето будет жить внутри. И сейчас, выходя в теплый вечерний летний воздух, я чувствую, как оно внутри улыбается ... (улыбка. его улыбка. моего лета)

Шар из 10 частей

1

Темно. Дыхание. Глубокое, прерывистое. Вокруг – ни звука. Так тихо не бывает. Сон ? Нет, слишком сильно ноет тело. И холод. Настоящий, живой. Влажный настолько, что пробирает до костей. Оставался без движения. Время текло. Или нет – в этой тишине ничего не было. Только холод и боль во всем теле. Неясно даже, сидит или лежит.

Глаза раскрывались неохотно. Серый, освещенный изнутри воздух протиснулся между век. Вокруг плотной вздыхающей стеной стоял туман. Это он надежно глушил звуки и делал все таким нереальным. Сидел, прислонившись спиной к чему-то холодному и неприветливому. Ноги поджал под себя. Они затекли и были теперь словно частями картинки, а не его тела. Мысли кружились в гулкой пустоте, которую сейчас представляла собой его голова. Что он здесь делает ? Что было ? Кто он ? Ответы не складывались. В памяти возникали образы, люди, места, но ощущения оставались нерезкими. Будто на акварельный рисунок плеснули водой. Среди прочих четко пробивалось только одно. Оно не было четче других – просто было каким-то всеобъемлющим. Потеря и пустота.

Разогнул ноги. Мышцы слушались плохо. Тянули. Нехотя возвращались под контроль и отвечали на вторжение ноющей болью. Посидел немного, растирая ногу, которая затекла почему-то сильнее другой. Попытался встать. Черт! Тело еще не слушалось. Пришлось немного постоять на четвереньках, пока стихнет боль в спине. Наконец встал. Да так и остался стоять. Большой деревянный помост грубо, второпях сбитый из досок. Теперь он хмуро, исподлобья пялился шляпками гвоздей в лихорадке вбитых там и тут. Не угрожал и не задавал вопросов – ты ведь слабак. Раньше или позже ты ко мне вернешься. Вот и всё. В этом вся правда, вся ложь и все твои нелепые переживания – уверенные, спокойные деревянные мысли. И воткнутый сверху столб, на котором невидимый и неощутимый ветер покачивает пустую веревочную петлю. Странно смотреть, как она шевелится – живая и неживая одновременно. Виселица не пугала. Кажется, ожидал ее увидеть. Ожидал и не хотел одновременно. Неправильная, отвратительная в своей скользкой слабости и в то же время такая конкретная в этой тишине, что становилось только противнее оттого, что она все таки здесь.

Ступеней у помоста не было. Оперся руками, кряхтя забрался. Наевшись тумана, дерево было холодным и влажным. Встал, отряхнул руки и подошел к столбу. Зачем он сюда влез ? Уж точно не кончать с собой. Хрен вам! Неясно было, кому вам, но это сейчас не волновало. Потрогал рукой петлю. Странно – она оставалась сухой и теплой и .. притягательной ? Дернул, пытаясь сорвать её. Не поддалась. Сука! Неясно было, кто – просто хотелось выплюнуть это противное состояние прилипшее изнутри. В царившей тишине хотелось что-то сказать. «Сука» повторил негромко. Нет, уже не то. Этого мало. Дернул петлю еще раз, качнул. Она зависла в пике своей амплитуды. Постоял немного, глядя на нее – торчащую под нереальным углом. Развернулся и пошел, скрипя хлипкими досками. Хотелось убраться из этого места, от мыслей, которые здесь царили и от пустоты, которая никак не хотела ничем заполниться. Спрыгнул. Одна из досок ответила противным старческим скрипом. Развернулся, поглядел. Взялся за торчащую в сторону доску, потянул и отпустил. Мокрый шлепок. Сильнее. И снова влажный звук встающей на место доски. Взялся опять. Потянул, немного поддалась. Ещё. Неожиданно напала злоба. Дернул. Крякнула, но осталась на месте. Вцепился обеими руками, снова дернул; и еще раз. Хотелось развалить всё к чертям, всё вообще. С резким вскриком доска отломилась, и он повалился на спину. Обломок остался в руках. Не глядя, отбросил его в сторону. Руки оцарапанные гвоздями и деревом, саднили. И хорошо. И славно. Хоть что-то настоящее. Лежал на спине и смотрел вверх на туман. Ничего другого не было видно. Боль в ладонях слегка отрезвляла. Встал и пошел прочь от виселицы.

2

Облака плыли мимо, наталкивались друг на друга в серой сутолоке неба. Наседая и сталкиваясь, они не замечали её. Странная, непривычная конструкция из труб и болтов. Неуместная в небе, она раскачивалась и поскрипывала на ветру. С верхушки сорвался один металлический шар и шелестя покатился вниз. Вывалившись и напугав ближайшее облако, он устремился вниз к земле. Торопился, проскакивая через воздушные слои – его человек уже приближался к месту.

3

Вокруг проступали силуэты. Массивные, странных форм. Угрозы не было. Тишина и покой. Такие же пустые сейчас как он. Сколько шел ? 10 минут ? Час ? Смысла в этих цифрах не было. Но вот впереди померещилось какое-то движение. Снова. Что-то дергалось в тумане. За время, пока шел, серая стена вокруг становилась всё более жидкой и прозрачной. Вот через налет влаги стали различимы деревья. Парк ? Лес ? Все же скорее парк. Как-то все слишком ровненько. Ну конечно. Как же иначе ? Всё должно быть прилично, аккуратненько. Чтобы все могли внимательно рассматривать геометрию асфальтированных дорожек и ровные ряды деревьев. Так намного проще игнорировать труп в петле, что мерно раскачивается в центре парка. Какая разница, что дырка в легком – главное чтобы пиджачок был приличный.

Движение впереди не прекращалось; шёл к нему. Вот на ветке, силясь вырваться, мечется серый воздушный шар. Это еще тут откуда ? Кому он тут ? Протянул руку и отцепил нитку. На ощупь шар оказался таким, каким должен был. Резиновый и упругий. И всё. Никаких других ощущений, никаких подсказок. Просто кусок резины, рвущийся к ненужной свободе. Немного подбросил шар и отпустил нить. Но тот только неторопливо опустился туда вниз, в более плотный туман. Теперь видна только неточная линия. Странно. А ведь только что так рвался. Ну да – со свободой часто так – как получишь – так хреново становится, что не знаешь, что со всем этим добром делать. Вздохнул. Но все же – это свобода. Давай – иди, ищи свое резиновое счастье. Легонько пнул шар ногой. Но внизу в плотном тумане на удар отозвалось негромким шелестом что-то другое – легкое и почти невесомое. Хм. Нагнулся и пошарил руками в серой жиже. Нашел. В руках лежал шар, скатанный из газет. С фотографии на торчащем клочке, на него смотрел черно-белый голубь – персонаж какой-то заметки. Что это за чертовщина ? Голубь презрительно гулькнул и отвернулся вглубь фотографии. Аккуратно повернул шар другой стороной. Моргнул. Ничего не изменилось. Бред. Бросил шар обратно в туман. Падая, он словно раздвинул серую пелену вокруг себя и теперь лежал рядом в озерце асфальта. Туман медленно сползался на место. Кажется свихнулся. Вот уж не думал, что когда сойдет с ума, то будет вот так спокойно об этом думать. Постоял немного, слушая себя. Казалось, что безумие ничем не отличается от обычного его состояния души. Что ж – это окажется хорошей шуткой, если выяснится, что все это время был просто безумцем. И очень удобной шуткой. Так все становится совсем легко. Не нужно переживать. Не нужно выдавливать из себя эту боль и эту память. Ее лицо, запах, привычки. Шар снова зашелестел и неторопливо покатился, увлекаемый каким-то своим персональным ветром. Постоял, глядя на смыкающийся коридор в сером тумане. Пожал плечами, засунул руки в карманы и зашагал следом. Это все равно не хуже, чем стоять тут и потихоньку утопать в самом себе.

4

Сколько шел за шаром – неясно. Да и не следил. Просто перебирал ногами. Шаг за шагом. Можно идти вот так всю жизнь. Интересно, а есть люди, которые умерли на ходу ? Наверное много. Но ходьба неожиданно оборвалась. Туман не исчез. А вот идти дальше было некуда. Земля кончилась и дальше, как водится, была вода. Её не было видно, но она звучала. Мерный плеск волн в тумане. Слышно как он дышит. Увлекаемый все тем же неосязаемым ветром, шар под ногами методично накатывался на небольшую портовую тумбу. Она торчала здесь как верстовой столб и для суши и для воды. Ну надо же, какие мы поэтичные. Ррромантик. Почти выплюнул. Почему этот бессмысленный, нелепый романтизм не исчез. Не ушел после того, как разрушил, развалил, раскидал все вокруг. Зачем он тут теперь ? Зачем он нужен ? Снова выложить стены мягким, подкрасить небо, добавить сладковатый привкус в ветер ? Чтобы каждую ночь неизвестно откуда рождать неуемные и прекрасные фантазии из россыпи маленьких колючих лицемерных звезд и куска бледной дыни на темном небе? Чтобы потом, когда ты вконец и без остатка отдашься этим картинкам, окунешься с головой в эти звуки, в эти легкие, вкусные запахи – вдруг резко, разом, одним движением взорвать всё это изнури. Превратить в пыль всё и тебя на этих мягких простынях временного безумия. Хохоча и пританцовывая бить тебя головой о грубые стены и поливать тебя презрением оттого, что ты снова повелся. Как мальчишка. Глупый и нелепый в этих брюках и галстуке взрослого мужчины. Зачем всё это ? Для кого ?
Э, как завелся. Нужно подышать. Сидя на тумбе в плотном тумане слушал плеск невидимых волн.

5

Туман промочил насквозь и окунул в мокрое плотное одеяло. Непроницаемая тишина. Будто в воде. И все мысли – мутноватая, почти недвижимая вода. Они вытекали и капали с кончиков пальцев. Сжимал и разжимал руку, чтобы было хоть какое-нибудь биение в окутавшей все статике. Никакой конкретики. Никаких выводов. Ритмично, волна за волной, вода вымыла отчаяние, нетерпение, злость. Теперь – только апатия, заполнившая место волнений и боли. Волны внутри теперь бились в такт с волнами невидимого моря у ног. А потом зазвучал скрип. Усталый скрип большого тела. Вот уже ближе. За туманом по-прежнему ничего не видно, но слышно, как оно глубоко вздыхает, словно после долгого похода. Дышит, смотрит. Медленно встал, нащупал ногой край пирса. Стоя на краю, всматривается в туман. Ничего. Вокруг туман и очертания тумбы у ног. А может и ее здесь нет. Шагнул в плеск волн впереди. Нога нащупала твердое. Шаг. Кажется под углом. Шаг. Ещё один. Ничего не изменилось. Туман вокруг, неясное под ногами и шум волн. Снова шаг. Прислушался. Теперь большое дыхание было вокруг. Закрыл глаза, окунаясь в него. Нет, просто не заметил – всё поменялось. Теперь всё вокруг было в движении. Корабль оттолкнулся от пирса и шел теперь куда-то в море. Невидимые волны бросались грудью на деревянный нос. Где-то над головой бился парус. При желании его можно даже увидеть или придумать.

6

Блуждая в тумане, периодически находил борта, мачты и части снастей. Сначала было страшно к ним прикасаться. Но руки тянулись. И вот – протянул руку, коснулся. Ох! Сжал сильнее. Дыхание корабля гулко билось внутри огромной деревянной мачты. Биение разлилось по руке, вибрируя стало мешать, как зуд. Отдернул руку, но удары не прекратились. Они распространялись, пронизывали тело, отражались от стен желудка. Вонзились в мозг. Начала бить дрожь. Колотясь внутри удары стали совпадать с его сердцем. Звук нарастал. Дум. Дум. Раскачиваясь из стороны в сторону, натыкаясь на предметы, пробирался через корабль. Споткнулся, упал. Дум. Дум. Через туман рядом проступил штурвал. Схватился, сжал идущие по кругу деревянные пальцы. И замер, прижавшись к этому ненужному сейчас колесу. Шум в ушах затопил всё вокруг. Он нарастал и вышел на какой-то нереальный уровень. Пронизывал туман. Дум. Дум. Раскачиваясь на гуляющем перед ним штурвале, сжимался перед каждым следующим ударом. Постепенно первый испуг сменился более глубоким ужасом понимания. Звук покрыл всё вокруг и здесь в бесконечном тумане посреди невидимого моря на палубе потерянного корабля нет места, где можно было бы укрыться от этих ударов. Сколько пройдет еще неосязаемых тут часов и минут, пока он не выдержит и окончательно сойдет с ума ? А эти удары будут идти рядом. Подталкивать. Оставаться единственным звуком, единственным чувством, всей памятью и всем знанием. Дум. Дум. Его всегда пугало такое абсолютное одиночество. Есть люди, которых даже влечет такая пустота вокруг, которые счастливо проживут жизнь, слушая только удары собственного сердца. Но он-то никогда не хотел этого! Значит нужно уйти с корабля. Встал. Пробиваясь через удары, ступени, перегородки, падая и вставая. Вот нос. К ветру и чему-то кроме звука. Дум. Дрожащими, не гнущимися пальцами схватился за уходящий в туман ствол носа. Лег. Прижался. Дум. Дернулся и отпустил. Уже падая, понял, что звук пропал. Исчез и туман. Он висел в воздухе в середине своего падения, а над ним возвышался нос корабля. Темного дерева. Массивный и беспомощный сейчас. Ниже по линии разрезающей корабль пополам были камни – груда торчащих из воды скал, вонзалась зубами в тело корабля.

7

Воздух был прозрачен до рези. Туман за это время стал настолько привычным, что теперь цвета остановившихся волн под серым небом и камни, обнаженные из воды, казались слишком нереальными. Нет смысла в них и в этой паузе. Будто кто-то нажал на кнопку. Видимо умер. Уже упал в холодную зеленую воду, раздавлен кораблем или разбился о скалы. Но почему то, что от осталось висит здесь ? Небо забилось в конвульсиях, пронизываемое желтыми судорогами набухло бугром кучевых облаков и распалось, впуская в этот и без того нереальный серо-зеленый мир, ослепительные белые лучи. А потом пришли ангелы. Не было ни крыльев, ни четких образов. Просто замершая и неестественная картинка наполнилась смыслом и светом. Прекрасным и глубоким. Ангелы приблизились и начали петь. Не словами, без голосов. Звук просто был. Какое-то время он длился, а потом ему ответил стон. Глубокий, прокатившийся до самого горизонта. Доски корабля вздыбились, и от него отделилась трехмачтовая душа. Нуль-ветер трепал ей прозрачные паруса. Душа дрогнула и растворилась в свете льющемся сверху. Мгновение тишины. Тучи начали стягиваться. Свет капнул в море последними лучами и исчез. Ангелы ушли вместе с ним. Мир снова окунулся в привычную гамму. Окончательно безжизненная теперь туша корабля была на своем месте. Он висел там же – между серым небом и застывшими гребнями зеленоватой воды. Оглушенный и пораженный.

Первым вернулся звук волн. Потом они сами пустились в привычный бег. И вот, корабль, укушенный скалами, разваливается на доски и части снастей, которые валятся в рот морю. Упал неожиданно и быстро. Вода набросилась. Спеленала сразу. Ледяная – она нырнула в легкие, больно укусила и пропала последним ощущением. Парализованное тело исчезло. Мимо поплыли зеленые сцены между закрытием глаз. Никакой боли. Спокойно и сдержанно опускался на дно. Замерзая. Просто память вдруг начала исчезать. Память о ней, о них, обо всем. А с ней пропали и страхи. Осталась последняя точка сознания. Как бы вне тела. Глубина съела тот свет, который бил виден ближе к поверхности. Вокруг только жидкая холодная темнота. И миг ощущения чистого, не испачканного ничем покоя. Покоя, который принесло забвение. Если бы мышцы лица были все еще послушны, наверное, тонул бы с улыбкой. А потом он уснул.

8

Темно. Дыхание. Глубокое, прерывистое. Вокруг – ни звука. Так тихо не бывает. Сон ? Нет, слишком сильно ноет тело. И холод. Настоящий, живой. Кусает, промораживает до костей. Оставался без движения. Время текло. Глаза разлипались болезненно, неохотно. Так, будто, они уже не собирались этого делать. Вокруг стояли, замершие в зимней коме, деревья. Покрытые снегом и изморозью, они казались хрупкими игрушками. Сидел, прислонившись спиной к чему-то холодному и неприветливому. Ноги поджал под себя. Они занемели. Кажется уже давно. С опаской медленно разогнул одну, затем другую. Боли не было. Странно. Небольшие снежинки медленно опускались на землю, скрадывая звуки. Удивительно тихо. В голове – прозрачная свежесть. Никаких ощущений. Короткие, четкие связки мыслей. Свобода в беспамятстве. Легкость в безразличии. Сейчас можно дотянуться мыслью куда угодно. Слегка коснуться воображаемыми пальцами – развязать узелки, затянутые на нитках, что стягивают реальность по швам. Вот так, не помня себя, не помня свое жизни, не чувствуя веса прошлого на плечах – можно сейчас перевернуть мир с ног на голову.

Постоял немного, ловя падающие снежинки на открытую ладонь. Обернулся. Большой сугроб. Отпечаток спины. Его спины. Сколько он так просидел ? Сколько нужно чтобы родиться 2ой раз ? Из вершины сугроба торчал столб с замерзшей петлей на конце. Аккуратно ступая, поднялся по сугробу. Постоял. Петля все так же торчала под неестественным углом. Изморозь на ней пыталась оправдать эту нелепицу. Взялся и отломил. Она сжалась в ладони обычным теперь куском веревки. Спокойно улыбнулся, бросил в снег и пошел. Теперь, когда их разделяла память, которой он лишился, виселица не казалась ни страшной, ни опасной.

9

Структурные, тонкие деревья. Четкие линии спящей жизни. Вот так, спящей, эту жизнь очень легко нанести на реальность. Только форма, никакого движения, никаких эмоций. Ведь просто ? Но мастерство – в деталях. И вот каждая снежинка, если поймать ее на ладонь наигранно-оскорбленно, немного кокетничая, объяснит, что совершенно не похожа ни на одну приятельницу по снегопаду. А по ее скромному мнению – и ни на одну другую вообще. Стоял, улыбаясь им, доверчиво садившемся на ладонь. Польщенные нежностью, они быстро таяли, оставляя на память маленькие капельки. Будь птицей, смог бы, наверное, рассмотреть в этих капельках тонкие девичьи улыбки растаявших счастливыми снежинок. Ведь теплая рука намного приятнее, чем холодные волны или безразличный ко всему в своих пыльных мыслях асфальт. Поднял голову и увидел в конце аллеи дерево. Воздушный шар был на своем месте.

Уловив общую логику происходящего, почти уверен был что найдет го здесь. А улыбки подаренные снежинками приподняли настроение и сделали эту встречу даже приятной. Аккуратно отломил шарик от ветки как большой зимний леденец. Всмотрелся в него. Через прозрачную поверхность и покрывавший её лед было видно какое-то движение, будто невидимый снаружи проектор, показывал фильм внутри шара. Положил ладонь. Неожиданно быстро от тепла руки, лед начал трескаться. С негромким хлопком шар лопнул и упал в снег несколькими осколками. Один торчал теперь рядом с ногой. Постоял, не решаясь поднять. Наконец, взялся за край, вынул. Осколок был словно часть расколотого яйца. Разве что цвет был тот же – сероватый. Снаружи. А внутри действительно билась картинка. Приблизил к глазам, вгляделся. Узнал изображения сразу. Они повторяли его жизнь. Вся память навалилась мешком. К горлу подкатил ком. Вот она. Вот они вместе. Гуляют. Целуются. А вот он сам. Смешной ? Нелепый ? Да нет. Просто счастливый. И она. Смеются. Вот ее улыбка. Хватает за сердце и держит. Не мог оторваться и продолжал вглядываться в картинки. Они все бежали, сменялись, перепрыгивали одна в другую. Иногда повторялись. Иногда обрывались неожиданно. Снова и снова. В голове уже только череда этих образов прошлого. И гул. Низкий гул ветра. Ветер ? Откуда здесь ветер ? Поднял глаза и обомлел. Небо потемнело и надвинулось. Вокруг ревела снежная буря. Как ? Сколько он простоял так всматриваясь в свою память ? Ветер выл. Низко, сладко пел песню морских штормов. Снег окружал непроглядной стеной серо-белого пунктира. Дышалось тяжело. Холодный воздух через раз добирался до легких. Окоченевшие руки перестали слушаться. Резко, неуклюже дернулся, выбрасывая осколок шара в снежную пасть. Проглотив его, она вернула звук удара – где-то там в шаге от него осколок ударился о какое-то препятствие. Но сейчас для ослепленного, любая стена, любой предмет – буек среди хохочущих волн. Шагнул следом, словно через патоку. Щелк! Вьюгу выключили. Ее урчание еще слышно, но белый шум перед глазами сменила картинка.

Стоит в оконном проеме. Руки упираются в раму. Дыхание еще тяжелое после забега через память. Шагнул из проема на белой скатерти посреди сервированного рядом с окном стола. Скатерть контрастирует с черной кожей ботинок. Рядом упавший бокал. Поглядел назад. За оконным проемом все так же бесится буря, но внутрь заглядывают только несколько загулявших снежинок. Стол стоит посреди полупустой комнаты. Серые у пола стены и белые к потолку. Штукатурка потрескалась и отваливается кусками. В углах занесенный ветром снег. Негромкий гул за стенами. Аккуратно отодвинул бокал носком ботинка. Странно вот так стоять среди столовых приборов. Стол накрыт на двоих: пустые тарелки, приборы, 1 подсвечник, одна замерзшая белая свеча. Ненужные теперь, существующие только здесь между кричащей снаружи памятью и полу-прикрытой дверью у дальней стены. Дверь поскрипывает на ветру, впрыскивая в царящий полумрак белые выдохи зимы. У стола стоит стул. Через его спинку переброшено пальто. Подходить ближе не нужно – серое в черно белый песок с забавными желтыми пуговичками. Прощаясь, он брал ее за одну из этих пуговичек и в гулкой тишине замершего вокруг мира, легонько притягивал к себе. И целовал. Нежно. Аккуратно прикасаясь губами к её губам. Ей всегда нравились эти прощальные поцелуи. Хорошо, что их не выдуло из него метелью. Но сейчас это пальто вызвало легкое волнение. Ступая между приборами, подошел к краю стола, присел и снял пальто со спинки. Подержал. Медленно поднес к лицу. Вдохнул. Да - знакомый, сладковатый запах. Выпрямился. Немного помедлил, закрыл глаза и вдохнул еще раз, прижимая к лицу. В памяти всплыл образ: зима, пустой двор, идет медленный, кинематографично красивый снег. Глушит звуки и кружится. Они обнявшись танцуют, похрустывая в тишине белым ковром.
Поддавшись внезапному желанию, развернул пальто, уложил рукава себе на плечи. Постоял. Танцевать с пальто – странно. Но здесь и сейчас это желание не вызывает такую неудобную мозгу неловкость. Шаг. Шаг. Поворот. Наигрывая, напевая в уме четкую, знакомую, очень близкую мелодию. В ней то, что было домом очень долго. Шаг. Со стола летит на пол замерзшая свеча, звонко бьется посуда. Музыка звучит громче. И еще чуть чуть. Кажется или нет, но теперь она уже вне его головы, заполняет комнату, плещется громче чем вьюга за стенами. Медленно, ласково и болезненно. Пальто отвечает, двигается в такт, прижимается. Воротник щекочет щеку. Уха касается бледный несуществующий поцелуй. Открыл глаза. Музыка еще звучит затихая, но пальто снова висит на руках куском ткани. Стоит на столе среди битых тарелок и растрепанных чувств. Вьюга так же урчит за стеной. В руках пустой, ненужный предмет. Снова подошел к краю, повесил обратно на спинку. Посидел немного на корточках, рассматривая себя. Вспомнил что-то, сунул руку в карман пальто и вынул то, что искал: подтверждение знакомых, хорошо изученных привычек. Чужих привычек. На ладони лежат 3 конфеты мягкого оранжевого цвета. Вот и всё. Он её знает, он её любит. Или не любит ? Внутри как-то неловко и странно. Отодвинул рукой осколки тарелки, сунул конфеты в карман и сел, свесив ноги.

10

Сидел, глядя на бегущий в дверном проеме снег. Живая азбука Морзе. Что-то кому-то пишут. Что ? Кому ? Нехорошо, наверное, вот так заглядывать в чужие письма. Улыбнулся немного грустно, отвел взгляд, рассматривая теперь облупленные стены. Пусть снова место само выберет действие. Секунда. Две. Ещё три-четыре строки снежных точек неизвестному адресату. Щелк! И появился звук. Видимо, большая шестерня, которая отвечает тут за всё, наконец, повернулась. Звук паровозного гудка плыл, стелясь по полу, втекал через приоткрытую дверь. Спрыгнул со стола на темные доски и, не обернувшись, вышел из комнаты. С этой стороны снег шёл намного мягче. К пустому заснеженному перрону сбавляя ход, подходил поезд. Старый черный паровоз, пыхтя и отдуваясь, прополз мимо и остановился. Вороново-черный с множеством прекрасных переплетающихся труб. В окружающей тишине на перрон падал снег. Из черной классической трубы поднимался классический пар. Символ целой эпохи, образа и скорости жизни. Скорости, на которой уже никто не умеет жить. А следом вытянулись несколько зеленовато окрашенных вагонов. Через большие окна наружу лился теплый оранжевый свет. Внутри негромко играла какая-то легкая музыка. Блюз – это когда хорошему человеку плохо ? Как-то так кажется. Не думая, зашел в вагон. Почти машинально прошел в середину и уселся за столик на мягкий коричневый диван. Играла музыка. За стеклом проплывали снежинки. На столике стоял стакан с горячим чаем. Обнявшись с лимоном, они теперь вдвоем красиво играли пропуская свет. Подстаканник под серебро с тонким сложным рисунком. Все здесь было будто подстроено, но ни сомнений, ни подозрений не вызвало. Просто все было на своем месте. Так редко бывает. И еще реже, когда в такие моменты ты сам – к месту. Сидел, медленно прихлебывая чай и глядел в окно. Снежинки беззаботно танцевали под гитарные улыбки блюза. В чае медленно кружились кусочки лимона. А всё остальное движение исчезло. Мелодия сменяла одна другую. Без движения исчезло и время. Постепенно, согретый чаем, расслабился и откинувшись на спинку дивана, почти задремал. Потом снова проснулся и ещё какое-то время разглядывал бесконечный снегопад. Поезд не ехал. Тепло приятно разлилось по телу. Стакан с чаем снова стоял посреди стола и снова был полон. Очень удобно. Улыбнулся. Легко. Без подтекста. Сделал глоток и порывшись в кармане высыпал на стол перед собой 3 оранжевые конфеты. Посидел немного, покачивая головой в такт льющейся музыке. Мягко улыбнулся, взял одну конфету, развернул и положил в рот. Без бравады и без обиды. Здесь и на мили вокруг только снег и он. Здесь не перед кем жеманничать и кокетничать. А потому чувство, с которым он только что отпустил ее из своих переживаний не было ни показным, ни фальшивым – просто его жизнь как молодая собака – только что отряхнулась и улыбаясь своим собачьим заботам посеменила куда-то по свежему снегу. Немного голодная. Очень свободная. И почти счастливая. А вслед за ней тронулся и его поезд. Медленно проплыл мимо перрон. Поплыли картинки заснеженного леса. Когда поезд исчез в усилившемся снегопаде, перрон еще какое-то время был виден, а потом исчез и он, пряча точку в этой истории и оставляя вместо нее много кружащихся в воздухе троеточий.

10+

Облака плыли мимо, наталкивались друг на друга в серой сутолоке неба. Наседая и сталкиваясь, они не замечали её. Странная, непривычная конструкция из труб и болтов. Неуместная в небе, она раскачивалась и поскрипывала на ветру. С верхушки сорвался один металлический шар и шелестя покатился вниз. Вывалившись и напугав ближайшее облако, он устремился вниз к земле. Он торопился, проскакивая через воздушные слои – упасть и дожидаться следующего человека, погрязшего в 10 частях своей потери и своего расставания.

Заметки из синего блокнота

За последние месяцев 3-4 подсобралось у меня в Молескине довольно много всяких маленьких заметок и заметочек … планировал выложить их как-нибудь скопом .. вот пожалуй можно и сделать это .. записаны они все были в куче разных обстоятельств, ситуаций, настроений, наедине или с кем-то, после обсуждений или под впечатлением от чего-то, стоя посреди чего-то замерзающими руками или сидя в кафе за чашкой кофе, весело или сердито .. в общем что накопилось –то накопилось .. связи искать не рекомендую .. единственное их все объединяющее обстоятельство – присутствие в моем блокноте .. (улыбка)

* Многим людям – самое главное в сложной ситуации не найти выход, а срочно определить, кто тупой.

* Корова в мотоциклетном шлеме оседлала рояль и насвистывает «Полет шмеля» заводя двигатель чтобы взлететь.

* Разуй глаза !!!

* Утром, лежа на подушке лицом к лицу, многое становится неважным. Вопросы уже решены, задачи не стоят. Главное теперь – кофе и не испортить.

* Немного ожидания – и уже интерес. Чуть больше ожидания – и интерес уже жгучий. Много ожидания – всё. Пропал. Расплескался.

* Про всех ли про баб ли подумали мы? (веселый смех)

* А мы ыжы …

* Луна уже второй день забывает днем уходить с неба. Мягкий день, снег и музыка.

* Смотрел на воробья на заснеженном подоконнике и подумал, что красива зима или нет – зависит от того, с какой стороны стекла ты на нее смотришь.

* 7 утра. Снег и тихо. Женщина рядом с пунктом приема стеклотары методично одну за другой разбивает бутылки.

* Проститутки, которые в ожидании клиентов играют в шахматы.

* Солдат в форме торопливо, срываясь на бег, несет кому-то букет цветов.

* Great last words: “Oh, you are so happy today! It’s so wonderful! Oh, my head!”

* Морская раковина, приложенная к уху, стоит на страже вечности.

* Моя любовь была как раз между крышами и небом. ~ Бродский

* Поцелуй меня в восприятие мира. ~ Аллочка

* А ipod’ ы раньше делали на совесть (с) Домброская

* Лицо и душа находятся в определенной зависимости. Лицо человека – его совесть. Если надеть маску – можно решиться на что угодно. В том числе и на преступление. ~ Кобо Абэ

* Человеку всегда проще сочувствовать мировым катастрофам и крушению поезд в другой части света, чем сопереживать другому такому же, что живет по соседству. Потому что для этого ничего не нужно делать.

* О! А вы когда-нибудь пили какао с молоком?! А я всегда пью пиво с водой (с) Абрикоска

* Надпись на футболку: «Хочешь, чтобы меня на тебя стошнило – улыбнись мне.»

* Представим букет из котиков: небольших, мохнатых и активно выражающих свой протест.

* - А что это [на небольших столбах рядом с казино], скворешники ?
- Да, по любому! Давай бахнем их и подождем скворцов!

* Зимний вечер. Крутой модный чувак идет по улице широкой походкой. Нагибается выдергивает из земли фонарик рядом с магазином, прикуривает им и не глядя выбрасывает за спину. Делает еще пару шагов, сплевывает и тут на него падает все тот же рояль за которым сидит корова, доигрывает «пум-пам-пам-пам, пум-пам-пам» и опасливо оборочивается через плечо – вдруг кто заметил.

* Постельное (Пастельное ?) плавание.

* Два студента-первакурсника на кассе в Dafi набрали слишком много "Мивины" и теперь им не хватает на сигареты. Один укоризненно молча смотрит на второго. Но тот выдает: - Я отсюда никуда не уйду!

* Для философии – все светофоры и красные и зеленые.

* В каждый момент времени в нас есть одновременно два решения, два следующих шага противоположные друг другу – к развитию и к состоянию покоя. Гармония – такие собственноручно созданные условия, когда переходы между этими состояниями происходят легко, вовремя и никогда окончательно.

Прага

Cейчас она - молодая девушка. Спокойная, утонченная красота. Тонкие, даже строгие черты лица. Она сидит через столик от тебя, держит в левой руке небольшой раскрытый томик темно зеленых тонов. По корешку и обложке более светлой зеленью вьется красивый узор плавно стекая к висящей снизу закладке того же цвета.

Она читает и иногда делает пометки в маленьком линованном блокноте. Они маленькими сиреневыми цветками расцветают на светлой бумаге. Неторопливо пьет совой кофе и изредка поглядывает в окно на проплывающие снежинки. Они выныривают откуда-то сверху, и медленно кружась на фоне пасмурного зимнего неба, скрываются из поля зрения, чтобы где-то там, внизу, прикоснуться хрупкой грудью к камням мостовой. Удобно устроившись в глубоком черном кресле, ты потягиваешь свой Bon Bon и играешь ложечкой с причудливыми кофейными узорами. Рассматриваешь корешки книг и фотоальбомов на полках повсюду вокруг, неторопливо дышишь. На душе спокойно.

Провожаешь взглядом тонущие за окном снежинки и украдкой поглядываешь на нее. Останавливаешь взгляд надолго, касаешься черт лица. Тихо капают убегающие через пол минуты. Она задумчива и сосредоточена. Иногда поднимает взгляд от книги и смотрит прямо на тебя. Но это только иллюзия. Она все еще рассматривает какие-то свои мысли. Время будто здесь притормаживает. Часы медленно просачиваются сквозь тебя, оставляя в настроении неровные размытые следы.

Допиваешь кофе, аккуратно собираешь сладкие узоры со стен чашки. На блюдце лежит последняя печенюшка. Берешь ее двумя пальцами. Рассматриваешь. И кладешь обратно. Маленький коричневый ромбик в пустом блюдце. Он становится частью этого спокойного комфортного интерьера. Сидишь еще какое-то время без движения, заполняя себя под горлышко этим настроение и этой атмосферой. Снова взгляд на нее. Улыбаешься умиротворенно. Она уже отложила книгу и теперь ее мысли витают где-то поблизости. Кажется, что если сидеть очень тихо, то можно услышать, как они, тихонько шелестя, пролетают мимо. Она находит твою улыбку и улыбается в ответ. Мягко. Легко. Не призывно и не заразительно – просто как бы разделяя и соглашаясь с твоим настроением и твоими мыслями. Кивает как давно знакомому, но не очень близкому другу. И снова углубляется в свои размышления, свою зиму и свою жизнь.

Сидишь еще немного, затем встаешь и направляешься к пальто, висящему на массивной кованой вешалке темного металла. По дороге оглядываешь знакомые фотографии и рисунки на стенах. Одеваешься. Бросаешь взгляд на любимое фото у стойки – то, на котором чайки бросаются в море с пирса. Много. Десятки белых птиц на фоне пепельно-серых волн. В последний раз смотришь нее, снова улыбаешься и под мелодичное «динь» колокольчика над дверью выходишь на вечернюю улицу. Впереди и всюду вокруг огоньки и первые гирлянды. Медленно продолжает идти снег. Не холодно. Шаг за шагом ты растворяешься в мохнатом снегопаде, растворяешься в своем настроении и в ней. Теперь ты как можно дольше попытаешься сохранить в себе ее образ и этот приятный вкус кофе на языке. Сохранить, чтобы жить им и чтобы рано или поздно вернуться к нему. Непременно вернуться.

Now she is like young girl. Calm and exquisite beauty. Delicate, even strict lines of face. She is sitting in one table from you and holds in a left hand small book in dark green colors. Thin tracery of lighter green weaves through spine and cover, trickling down to the bookmark string of the same color that hangs below. She reads and makes sometime notes in small ruled notebook that lies on table. Short notes blossoms out as small purple flowers on a coffee-with-milk paper. She leisurely drinks her coffee and sometimes looks to window on snowflakes that glide by. They float down from somewhere above and, slowly whirling on a background of cloudy winter sky, leave the field of view to touch the cobblestones with their frail chests. Made oneself comfortable in a deep black armchair, you sip your Bon Bon and play by a spoon with intricate coffee figures. Examine spines of books and photo albums on shelves everywhere around, breathe slowly. Feel very calm. You follow with a look the snowflakes that sink beyond the window, furtively glancing on her. Stop your look for long, touch her features with it. She is thoughtful and concentrated. Sometimes she rises a look from book and looks straight at you. But it is just an illusion. She is still looking on some her thoughts. Hours slowly slips through you. It seems time slows down here. You finish your coffee, accurately pick all the sweet traceries from cup side, take and rotate in fingers last cookie. Put it back. It lies – a brown rhomb in empty saucer and becomes a part of this calm and comfortable interior. Seat some more time without moving to imbibe this mood and this atmosphere. You look at her and smile. Pacifically. She already has put away the book. Look and thoughts are flying somewhere nearby. It even seems that if you would seat very quietly you can hear one of them rustling flies across. She finds your smile and smiles back. Calmly. Lightly. Not inviting, not contagiously – just like joining and agreeing with your mood and your thoughts. Nod a little as to a long known but not very close friend. And goes back to her speculations, her winter and her life.

You seat a little more, then get up and go to the door for your coat that hangs on massive forged black metal coat rack. On your way you look familiar photos and paintings on the walls. Put on a coat. Glance on your favorite photo near the bar. Those where the flock of seagulls throwing their selves to the sea. A lot of them. Dozens of white birds on a background of ash grey waves. Look on her last time, smile again and followed by the melodious “ding” of small doorbell leave to the evening street. In front of you and everywhere around are a lot of little lights and first garlands. It is slowly snowing. Not cold. Step by step you disappear in snowfall, disappear in your mood and in her. Now you’ll try preserve as long as you can her image and this pleasant taste of coffee on your tongue. Preserve to live with it and some day come back to it. Certainly come back.

листья на дереве ...

В Москве на площиди Революции, как часть рождественской ярмарки, поставили дерево желаний .. чтобы каждый мог оставить на нем записку со своим желанием .. хорошо ..







Оригинал взял из журнала Другого

фырчанье из Праги .. #1

Хм .. город .. нет .. это не просто город … это не скопление домов и улиц .. это не место на карте … это Город. .. Это душа, это атмосфера … здесь по утрам, когда из-за поворота позвякивая выезжает перый трамвай, когда над улицей разносится только тихий стрекот светофоров .. над всем этим плывет птичий щебет .. да .. здесь есть настоящие певчие птицы .. и они поют … прямо в центре города .. просто так .. потому что проснулись, потому что начали новый день, потому что это естественно для природы … а еще тут в макдональдце можно попить сносный лате и на столик кладут скатерочки … нет .. это не просто город …

с приветом из Праги … (улыбка)

глина и рыбки

Закрываю глаза .. мягко шуршит под колесами асфальт. Света в машине нет. Перед глазами картинками прошедший вечер. Хороший, мягкий. Наполненный вкусной морской едой, теплым слега резковатым светом, разговорами, приятным вином, зеленым чаем, радомером. Перетекающие цвета комнаты, глина, круг, фигурки, живые мысли. Такие же живые, какими их оставили высыхать руки на медленно вращающемся круге. Круг останавливался, для них медленно рождалась жизнь. Жизнь чужих мыслей, чужого внутреннего мира. Аквариум, рыбки. Какие-то странные забавные прозрачные существа. Японские креветки ? Так говорит наверное какая-нибудь ихтио-книжка. Может быть. Сегодня – нет. Просто кусочки какого-то другого мира из течений, смены света и температур. Прозрачное тельце, недолгая жизнь, свои мысли, свои цели –другое. Неторопливо капающая вода в декоративном пруду. Кусочек леса ? реки ? снова мир ? Семечки на окне. Белка, пьющая воду из аквариума. Синицы. «Они что, заходят прямо сюда, вовнутрь ?». Спокойная глубоко-внутренняя улыбка. «Да они и не уходят почти никогда». Время оборачивается вокруг вкуса во рту, смешивается со словами. Речь течет, втекая в голову, смазывая мысли, рождая слова, баюкая. Немного уличной прохлады, неосвещенный салон, шелест дороги под колесами. Глаза еще закрыты. Слушаю. Рядом они. Впереди и слева. Я их слышу, хотя они молчат. Я их чувствую, хотя они молчат. Мы вместе. Всегда. Я их люблю. Они меня. Мы часть жизней друг друга. Вместе мы жизнь. Другой мир. Дальше, за пределы машины, за пределы дороги. На другие, стелящиеся в других местах, по которым точно так же шуршим колесами. Где-то здесь огромные звезды на темно синем небе, где-то шум волн, где-то рядом врезающиеся в небо шпили соборов, где-то площади, церкви, окна, лампы, занавески, взгляды устремленные вслед, улыбки пляшущие на дне знакомых глаз, теплый тропический ветер, треплющий волосы смуглых близких-совсем не близких людей, огромные, не влезающие в голову деревья в заснеженном лесу, рассвет над мягко-зелеными полотнами, смех чужого ребенка, кошка умывающаяся в стакане рассветного солнца, книги, слова, картинки, жизни покинувших и живущих, глаза, чувства, маленькая снежинка рассекающая надвое. Сейчас в этот самый момент вокруг обычного, едущего через ночь такси кружились, нестройно выбивались в круговерть образы и жизни. Внутри. Cнаружи. В каждом. Никогда не охватить все руками, не узнать целиком, не удерживать за хвост. Можно просто жить. Открыл. За окном проплывали мимо городские фонари. Стекла тонированные кокетством температур смазывали и гасили тона. Асфальт скользил мимо. Пританцовывая деревья покачивали посеребренными кистями. Они рисовали в холодном воздухе какие-то свои сказки. Только для себя. Аллея. Сильный мазок. Объемный, Брошенный на холст твоих мыслей. Подъезд, дверь. Несколько улыбок. Чай и музыка. Красивых рисунков. Ярких переплетений. Игры цвета и бликов. Солнца. Мыслей. Силы, любви. Жизни. С вплывающими в мысли рыбками. Со вкусом моря на губах. Своей…

И снова они

И снова о них .. (улыбка) .. стоило только вчера подарить Лауре переведенный текст моего поста .. стоило только прочитать этот текст самому, и нескольким дургим людям, как сегодня они снова среди нас .. маленькие исуетливые как и раньше .. только теперь их уже больше … и они заметнее .. Зима все же близится .. хотя календарь и утверждает что она уже и все такое .. (улыбка)

Удивительно, как иногда внетренние ощущения сочетаются с внешним миром .. это чертовски хоршо .. и чертовски приятно .. хорошего всем зимнего настроения .. (улыбка)

..’…

Их почти никто не видит. Или не обращает внимания. Их тут еще вроде бы и нет. Но иногда, стоя в задумчивости на светофоре в свете вечерних фар, или попадая ненароком в сноп косых солнечных лучей воскресным утром, ты фокусируешь взгляд на чем-то в воздухе и вдруг понимаешь, что это одна из них. А она так деловито коситься на тебя, и продолжает свое витиеватое но крайне целеустремленное движение. С одной стороны не убегая, но как бы и делая вид, что

“нет нет .. меня тут вообще нет. Тебе все показалось.

Думал о своем – вот и продолжай. Осень еще, осень”

И ты слегка улыбаешься ей вслед, огладываешь все вокруг по-новому, как будто ищешь изменения, которые произошли за те несколько минут, пока ты углубился в собственные мысли. И замечаешь. Видишь. Или может скорее чувствуешь. Зима уже пришла. И это случилось не только что и даже не вчера. Уже несколько недель многими сотнями такие вот маленькие деловитые снежинки втекают в нашу жизнь, понемногу заполняя собой всё. Новый сезон, новый год и новую жизнь. Зима пробирается на свое место, устраивается поудобнее, чтобы через неделю две, встать, расправить такие хрупкие на вид плечи и выпустить на свободу свои ветры, припорошить деревья и землю первым, будто девственным, снегом, нарисовать замысловатую психоделическую сказку на окнах и подзвучить печные трубы в домах своими удивительными басами, один только звук которых рождает приятные детские воспоминания, и вплескивает в тебя теплые и уютные мысли о горячем чае с лимоном, любимом зеленом пледе и “Белой гвардии”.

Зима, господа ! Прошу любить .. (улыбка)

original photo©

Легким движением мысли выносим себе мозг )

Комментил один ЖЖ и вспомнил, а потом чтобы точно передать нашел в оригинале одну цитатку. Чтобы проувствовать всю силу слов сложенных в 2 безобидных на вид предложения предлагаю следующее: расслабьтесь, настройтесь на спокойный, максимально-возможно-философский лад. Представьте себе как в абсолютной тишине падает снег. А теперь медленно, делая на троеточиях остановки, чтобы подумать и стараясь максимально прочувствовать каждое слово прочтите следующие строки:

"
...
Представьте себе снежинку медленно падающую из пустоты в бесконечный колодец без воды, без стен, без низа, без верха.
...
Теперь вычтем снежинку и рассмотрим звук падения
...
"
(c)

Если все было сделано правильно - можно с улыбкой помахать мозгу ручкой - ближайшие несколько часов он вас больше не побеспокоит .. )))

Подарочек ..

Я обещал описать одну красивую штуку ... как и многое другое, что очень и очень редко попадается на глаза - это действительно красиво ... настолько, что запоминается на несколько лет вперед .. речь идет о снегопаде ... о снегопаде, освещенном солнцем ...

Для себя нынешнего - я был тогда еще совсем-совсем маленьким ... как уже где-то упоминалось - низеньким, кучерявым и с наивными доверчивыми глазами ... типа спаниеля в общем .. )
Это была одна из тех поездок, которые произошли исключительно благодаря моим родителям и которые "отвязали" меня от этой страны ... слишком много ярких и удивительно сочных детских впечатлений привозил я из этих поездок домой, чтобы это никак не сказалось на мировоззрении. И вот - крошечный словацкий городок где-то среди гор, снега и огромных, бесконечно высоких деревьев, окруженных всегда глубоким и протяжным поскрипыванием.
Городок засыпАло снегом уже 2ые сутки и потому мы застряли в нем и не могли продвигаться дальше. Впрочем, на мой непритязательный к таким вещам вкус, все это было замечательно. Вид и ощущение падающего все время снега создавали какую-то свою, необычно уютную атмосферу среди людей .. даже просто идя тепло по улице ты чувствовал себя так, как будто сидишь с проходящими мимо людьми у большого камина и пьешь горячее вино.
Как будто мы, проезжая мимо на туристическом автобусе, наткнулись случайно на место, в котором в течении года живет то самое киношное рождество, которое так умело научились обрисовывать голландские сказки. Часы утверждали, что стоит половина четвертого ... я шел в сторону небольшой площади … Снег продолжал идти в том самом неторопливом ритме, когда снежинки то и дело начинают лететь в обратном направлении – вверх и воздух вокруг как бы слегка пританцовывает.
Я вывернул из-за угла и вышел на площадь … снег под ногами приятно хрустел и звук этот расходился в стороны и тонул в снежных шапках на крышах домов. Я остановился, припоминая, на какую улицу мне нужно свернуть, чтобы добраться до небольшого магазинчика. Небо было затянуто низкими сероватыми снежными тучами … но это было не грозовое небо снежного бурана, а слегка кучерявое покрывало утомившегося и присевшего на обочине снегопада .. И в этот момент на западе среди расходившихся понемногу там туч, промелькнул кусочек голубого неба … по-зимнему яркого … и следом из за края ближайшей тучи, прозрачно подсвечивая ее края выглянуло солнце. Его показалось совсем немного, всего лишь краешек … это окно было далеко от нас и здесь продолжал медленно падать снег … солнце освещало падающие снежинки и они естественно поблескивали ему в ответ … оттенки были мягких вечерних цветов и создавалось впечатление, что попал в чье-то лирическое стихотворение … но вот, окно в небе затянулось и я остался стоять, переваривая то, что увидел и стараясь запомнить картинку, которую возможно не увижу больше никогда в жизни …

3D alive

Во всякого рода вечеринках и буйных развлечениях зимой есть одна очень характерная особенность ... когда утром ты возвращаешься домой, а вокруг бузлюдно и морозно, а потому необычайно приятно для тяжелой головы ... в таком состоянии, если не торопиться, то можно почти физически ощутить то спокойствие, которое приходит на любое побережье после бурного шторма .. ну или что-то в этом духе ...
вот так, я брел сегодня с утра и понял, что такого удивительно притягательного есть в маленьком неторопливом снегопаде ... когда снег - не снег, а скорее - так, небольшие белые точки вокруг, а ветер достаточно спокойный для того, чтобы их можно было внимательно рассмотреть ... Обычно, бегая по делам своей суетливой и не очень жизни, мы никогда не обращаем особенного внимания на трехмерность ... на то, что мир вокруг не плоский .. и не просто картинка, нарисованная на стене. Нет, конечно, мы привыкли видеть игру теней, блики, отмечать грани предметов, восторгаться красотой и формой вещей, которые явно не 2D ... но именно восприятие картинок, которые всю жизнь сменяются у нас перед глазами как рисунка, как пересечения плоскостей и линий на чертеже - это слишком искусственный взгляд на мир, чтобы стать каждодневным впечатлением - и так много дел .. и не до всяческих развлечений, когда так "осмысленно" таращишься в окно маршерутки в течении нескольких часов или бежишь по улице, даже не осмысляя то, что видишь вокруг - только огибая встречающиеся предметы - такие же как и ты, слишком замкнутые на себя, чтобы превратиться в одухотворенных, настоящих, живых людей ...
В общем редко или даже никогда мы ощущаем, что наш мир по-настоящему трехмерный, что мы живем не просто в промежутке между работой и домом, а внутри пространства, наполненного толщей воздуха, пыли, птиц и таких же подслеповатых товарищей, как и мы. Но иногда это ощущение может и посетить нас, неожиданно сменив привычную сценку перед глазами на что-то удивительно прекрасное - четкое, идеальное в своих формах и исполнении - в рисунок, который живее любой живописи. Так получается и когда в этой самой незаметной и привычной толще воздуха вокруг летает много-много маленьких, заметных деталей ... крошечных точек, притягивающих взгляд и удивляющих своим количеством. Каждый, наверное, обращал внимание, насколько преображаются солнечные лучи, когда воздух, который они освещают, наполнен городской или древесной пылью. И вот, точно так же и с этим маленьким снегопадом ... вокруг тебя практически застыли малнькие необычно четкие точки, которые ты видишь, можешь поймать, дотянуться ... и сразу же - чувствуешь себя как будто в застывшем кадре кино, когда в замедленной съемке камера делает облет вокруг и каждая маленькая снежинка киношного снегопада видна как на ладони ... и вот стоишь и смотришь ... а потом продолжаешь идти, но картинка не исчезает .. а добавляется еще одним прекрасным слайдом в эту странную, непонятную память, которая хранит в только ей ведмомом порядке обрывки твоей жизни ...

Уж не знаю, что из всего этого было важнее .. настроение(дела на сегодня закончились, все хорошо, делать ничего больше не нужно) или освещение (яркий, желтый свет освещенной изнутри маршерутки) или температура (сидеть было тепело и уютно) или может город, который втекал через боковое стекло и пролетал мимо через плечо куда-то назад .. или еще что-нибудь .. но было очень здорово вот так, пританцовывая в ритм, слушать



загрзить себе

ехать и смотреть в лобовое стекло на пролетающие оранжевые улицы и темные дворы, светофоры, замерзжих и не очень людей, огни в домах и вульгарные неоновые вспышки у автобусных остановок ... музыка продолжала играть, а город продолжал обтекать меня и мне было хорошо и приятно притопывать в ритм в этом беспокойном и слегка щекочащем(щекотящем ?) мысли потоке.

гармонично ...

Я провел сегодняшний день гармонично .. да именно так ... в гармонии с самим собой, с окружающим миром и конкретно-взятой его частью, которая начинается у меня за окном и заканчивается там, куда я могу добраться в течении одного длинного, спокойного, размеренного дня. Лег поздно, но и встал совсем даже не с петухами, поел любимую еду, приготовленную бабушкой, которая мне улыбалась .. прошелся по совсем тихой .. даже индивидуальной улице ... шел, дышал и просто думал ... и день сегодня наверное чуть ли не идеальный зимний день .. много много снега, совсем немного мороза, но все же есть чуть чуть, пустоватые улицы, небольшое окошко капюшона, которое совсем сглаживает звуки ... поработал немного ... получилось все, что задумалось .. с первого раза .. все заработало ... такое бывает очень редко и, наверное потому представляет собой чуть ли не наивысшее удовольствие от работы, когда все идет как надо и тебе хорошо и тебе интересно продолжать .... успел не плотно, но вкусно перекусить и еще согретый выпитым чаем вышел в вечернюю улицу ... маршерутка была почти пустой, радио не играло ... за окном проезжал заснеженный гоод, а я размышлял о чем-то своем, но спокойном, не приносящем беспокойства или забот ... приехал первым, постоял возле сен-су-яки, рисуя на снегу иероглифи, что показалось довольно забавным символизмом, потом встретились и сразу почувствовалось, что рады друг друга видеть .. без всяких ... очень редкое и приятное чувство ... немного передумали и отправились в мост ... слегка снагличали и заняли зарезервированный стол ... взяли первое пиво ... начали о чем то болтать ... встретили воплощенную Турцию - энергичную, напористую, но все же доброжелательную ... пообщались ... очень динамично, ну вы знаете - слегка померяться пиписками, слегка проявить заинтересованность, а потом доброжелательно распращаться с намеком на продолжение ... взял телефончик для возможной халтурки .. не знаю .. еще подумаю ... перебрались за другой стол .. продолжили есть, пить .. смеяться ... удовольствие от компании друг друга не испарилось, не испортилось, а так и осталось - витать вокруг стола ... очень интресно поговорили ... как предложила Даха - поделились жизнью .. кажется так .. чтож - вполне согласен с термином .. )) .. поболтали еще, взяли еще пива ... попили .. и потихоньку собрались ... но прошло это как-то совсем не напряженно ... без неудобства и травм для атмосферы ... рассадились по транспорту и разъехались по домам ... а я вышел чуть раньше и прошелся пешком ... хорошо, как редко бывает ... тихо, снежно и слышно как, так очень характерно, узнаваемо - гудят электровышки в темноте ... так ззззз .... и кажется что это вовсе не влажный воздух на проводах, а твои мысли вяло роятя в голове ... хорошо и ненапряженно .. под стать всему дню ...

с наступившим ..

хоть и с опозданием на неделю, но не менее искренне:

На календаре было 31 декабря, на часах - 17 с чем-то часов ... я направлялся к бабушке, чтобы там провести небольшой кусочек семейного праздника перед тем, как отчалить на вечеринку ... С темно синего неба вниз смотрели по-зимнему колючие звезды, ветра почти не было и мимо пролетали маленькие сердитые, посребренные вечерним освещением снежинки. По дороге пролетали очень торопливые машины полные света своих и соседних фар и праздничной спешки ... так же торопливо, как и машины, меня обгоняли суетливые люди .. они куда-то бежали .. на лицах - спешка ...
и еще наверное предвкушение ... оно вообще витало в воздухе .. все с нетерепением ждали ... и бегом бежали навстречу ... а я никуда не торопился, и раздумывая брел в нужном направлении ... я остановился и через меховое озерцо капюшона посмотрел на новогоднее небо ... как, наверное, у многих вид миллионов маленьких огоньков вызвал у меня мысли о том, как все-таки огромен и одновременно мал окружающий мир ... сколько незнакомых и знакомых мне людей сейчас смотрят в почти то же самое небо ... ?
А как все эти люди встретят завтра наступивший год .. ? .. кто-то с трудом проснеться и будет отряхиваться от бурно прошедшего праздника, кто-то будет в самолете над облаками, кто-то будет держать оружие в руках и убивать из него, кто-то будет зашивать огнестрельные раны и спасать уходящую перед новым годом жизнь, кто просидит на ночном дежурстве, кто-то только только родиться и будет первый раз в жизни кричать на всю палату, а кто-то умрет и отправиться куда-то дальше, кто-то сделает кому-то предложение, кто-то будет страдать от голода и температур, кто-то ласково улыбнеться любимой женщине, спящей на соседней подушке, кто-то будет грустить а кто-то смеяться и выкрикивать ... таких людей миллиарды ... и у почти всех из них жизнь не остановиться ... она продолжит свой бег или плавное течение, снова будут возникать вопросы без ответа, снова нужно будет что-то решать, снова можно будет улыбаться и плакать, снова можно будет умереть или жить дальше ... и каждая из этих историй - совершенно неповторимая ... такая простая/сложная/глупая/важная/быстрая/неторопливая/короткая/длинная ... но своя ...

Всем этим людям, которых я никогда не видел и не увижу, и всем тем, кто близок и дорог мне, я желаю в наступившем уже году, с удовольствием и отчаянной, буйной радостью двигаться дальше по своей удивительной и уникальной жизни .. и пусть у вас все будет хорошо ... я вас люблю .. )) .. по-своему .. ))

PS. Вот список тех приятных, близких и важных людей, которым все это дело посвящаеться ... в списке нет никакого порядка .. полный mindflow .. ну и конечно нужно помнить, что я шалопай и запросто мог кого-то не вписать по дурацкой ошибке ... так что - если тебя тут нет, это еще ничегошеньки не значит ... совсем .. и это - не шутка ..
PPS. В тексте используются прозвища, клички и перекрестные ссылки .. ну я ж говорю - mindflow .. ))

*
папа, мама, Ивка, Бабушка, Вова, Люха, Ксюха, Аня Песчанская, Юля Химчак, Оля Мениович, Анька Сыченко, Аретем Неверов, Саша Протасеня, Леха Меняйло, Башняков, Лаура Матевосян, Яна Герасимова, Аня Кокина, Саша Токмиленко, Дашка Горбик, Юлька Горбик, Крылья, Джон, Саша Нескин, Настя Кучеряшкина(анг.), Островские - оба, два, Орел, Пентко, Колотилкин Макс, Лидка, Лена Серко, Макс Мусин, Ульянка, Антон Черный, Маха с Дахой, Traffic, Вертель, Дима Лева, Паша, Сашина Лена, Юрка Филюк, Коля Новак, Байкальчик, хоть я ее почти и не заню, Капелюха, её брат, Женя Загуба, Натка Стасик, Симонов Дон ), Домбровская, Юрка Воробьев, Соляр, Машка Дьячкова, Зайцо, как ни странно Магнат, Масякин ...
*

ЭР - с наступившим
ЭУ - универ закончился . ..)

*. *..*. v 2.0.1.1

Да, снова речь о снеге ... сегодня опять выпал снег .. и, идя под музыку через мутноватую картинку снегопада, стряхивая оседающие снежинки с меха на капюшоне и улыбаясь как дурак, я понял, что люблю снег намного больше, чем мне казалось. Наверное дело в том, что со снегопадом у меня всегда связаны с чем-то очнь хорошим ... когда идет снег - значит все хорошо ... и будет тоже хорошо ... думаю, это как символ .. для кого-то Новый Год это оливье, запах мандарин, елка .. ну а мне хочеться снега ... все-таки я жуткий визуал .. ))
В общем как только улцы понемногу начали заполняться белым, янастроение сразу улучшилось на несколько пунктов и сразу как-то покупаемые подарки пошлив кайф и музыка на радио с "неплохая" сменилась на "как раз та, что нужно" .. вообщем ощущение праздника наконец родилось и заполнило мозг, а за ним и прочие члены и органы .. )) .. так что к универу я дошел уже полный праздника и ощущение это все еще при мне и радостно хлюпает внутри .. ))

ЭР - как всегда снег

8 часов

8 часов. Это много ? Или мало .. ? Ну казалось бы ... 8 часов - это примерно 1/604800(~0,000001653) часть человеческой жизни. Выходит все таки мало .. ?
А вот вчера ... 7 вечера - устанавливаю винду ...



8 - встала, но криво - легкое разачарование, звонок - хороший друг, договорились о встрече. Вышел, хруст под ногами, вокруг тишина, которая может прийтий в город только вместе со снегом, приятный морозец холодит лицо и подмораживает уши .. )
Все та же тишина разбавленная редкими звуками машин, уже новогодние витрины закрытых магазинов, маршерутка, случайно встреченная и напуганная на Короленко Шостак, мои друзья, короткая прогулка по тому же хрустящему снегу, кофе с коньяком и свечка как в Праге, какая-то чепуха про нынешнее образование и страну вообще, и снова немного снега, хруста, оранжевых и синих бликов на замерзжих ветках,



забавные и ненавящевые шутки, конец выступления каких-то музыкантов, уставший и немного грустный Бекир, потом пицца и на удивленее удачное темное пиво, снова болтовня обо всем подряд, ЭУ - расписание уборки туалетов под фразой "мы думаем о вас каждый час", снова подколки и шутки, три хлопушки и бенгальские огни на остановке в ожидании маршеруток - не потому, что праздник, а потому что они у нас были и нам было весело,



набитая маршерутка, снег лапухами, короткое и забавное прощание, и снова снег лапухами, ночное зимнее небо, выглядывающее из арки, тишина вокруг, лифт, теплый вечер с кнедликами со сливками у телевизора, красивый и элегантный полуфинал британского чемпионата по снукеру, с редким и знаментаельным full-break'ом, какой-то дурацкий детектив, смешной в совей наигранной "шпионности", а потом удивительный инструментальный концерт Bjork со скрипичным октетом - очень странное, непривычное сочетание классических скрипичных тонов, tribal и электрической музыки, накрытое быстро сменяющимися и иногда завораживающими световыми эффектами, выражения упоения игрой и общим чувством музыки, лицо женщины-скрипача,



улыбка у человека за пультом электро-аранжировки, и сама Bjork - странная, не от мира сего, в такой глубокой личностной экспрессии, вслед за искренностью котрой весь зал, музыканты и посторонние слушатели как я погружаються в ни на что не пхожий удивительный транс - гармоничный и резкий одновременно, который периодически прерываеться вызрывами аплодисментов и криков людей, как будто ты под водой и шум океана раскачивает тебя вместе с колыханием зеленоватой штормовой воды и время от времени ты выныриваешь и слышишь, как волны разбиваються о берег. А потом - все то же оранжево-серое ночное зимнее небо, тишина спящего жил.масива в свете закрытой тучами луны, легкий снежок и совсем мультипликационно-правильные узоры инеем на окнах, потом тяжелое, теплое одеяло и сон без снов как всегда ...
И все это - весь этот огромный набор чувств, размышлений, переживаний, маленьких проишествий и огромных событий - в короткие, крошечные 8 часов огромной, наполненной жизни - жизни, которую мне еще предстоит прожить, жизни, которую я хочу прожить и прочувствовать со всех радостных и грустных сторон. С этим ощущением и уснул .. )


ЭР - жизнь