Над головой уходил вверх медленно раскачивающийся зеленоватый колодец, в конце которого кто-то неумело нарисовал на светлом фоне белый с отливами шар. Шар причудливо менял форму и манил. Кой сделал сильное движение руками. Плыл к шару и воображал себя каким-то усталым морским животным. Вынырнув из воды, он резко мотнул головой, сбрасывая с лица остатки реки, и сделал глубокий хватающий вдох. Мир сразу же обрушился на него красками и обилием звуков. Они ворвались в него как всегда резко и все скопом, принося легкую боль воспаленному сознанию. По сравнению с прохладной и темной рекой, наполненной гулким урчанием и слабыми оттенками, здесь Мира для него было слишком много. И он причинял боль. Временное успокоение в воде Кой обнаружил недавно, но зачем-то так странно придуманные легкие вынуждали его возвращаться сюда за воздухом. Да и тело начинало уставать. Оно не дало бы Кою утонуть, но требовало отдыха. Широкими бросками он поплыл в сторону берега. Выбеленный солнцем песок, вычерчивал четкую линию, за которой начиналась суша. Линия была видна даже в мутноватой прибрежной воде – она как бы давала Кою возможность остановиться и собраться с духом перед тем как выбраться из воды. Но он уже привык к постоянному щемящему давлению в висках. Поэтому только разметал воду у берега порывистыми и протяжными движениями усталого тела и, выйдя, почти блаженно повалился на песок. Лежа на спине, он заглядывал в глаза синему до рези небу. Прямо над ним – там, на невероятной высоте, в небе был небрежный набросок огромного белого облака. Он был только начат, мягкие более тщательно прорисованные края слишком резко выделялись на голубом фоне. Облаку здесь было не место. И оно, видимо, знало об этом. Оно быстро текуче меняло форму и уплывало дальше – за край видимой Кою картинки. Ласково поглядывая ему вслед, на горизонте собирались другие – более массивные облака. Вскоре они превратились в тучи. Их было много, они слипались в тяжелый широкий фронт. Он явно собирался явиться сюда, чтобы трепать камыш и эти хилые деревцам, которые уже начали жалобно постанывать под крепчающим ветром. Кой разглядывал глубокие серые переливы – от светлых тонов к совсем темным. Значит нужно добраться до дома. Иначе Эти набросятся на него под открытым небом. Вдыхая реку, он полежал еще немного, потом поднялся и, слегка раскачиваясь, тяжело пошел по узенькой тропинке, боязливо нырявшей в поле. Далеко в небе, вздыхая и слегка вздрагивая от сверкавших внутри молний, грозовой фронт двинулся ему вслед.
Звук его шагов отражался от грязных разрисованных стен. Он пробежал еще один пролет. На стенах, выдерживая порядок, убывали цифры. Вот на него коротко взглянула единица и Олег, распахнув дверь подъезда, выскочил во влажный воздух двора под тяжелыми серыми тучами. Широко шагая, он пресек двор. Почти бегом. Он опаздывал. А сегодня опаздывать было нельзя, никак нельзя. Он свернул за угол и пошел вдоль дома. Навстречу двигалась улица, но картинка как бы обтекала – он слишком торопился. Сверху накрапывал мелкий дождь. Так, слегка моросил, как бы давая понять – он тут надолго и торопится ему незачем. Этот нагловатый дождь раздражал больше всего. Олег понимал, что ему ехать много километров и там небо будет совсем другим. А значит, этот мелкий моросящий нахал не имеет никакого отношения к тому, какая там будет погода. И все же он волновался. А потому был раздражен. Сегодня все должно сложиться. Сегодня 30ое – значит завтра уже будет поздно. Все нужно сделать сегодня. А значит ему нужно ясное небо – ОЧЕНЬ нужно. Свернув за угол еще раз, Олег подошел к остановке маршруток. До поезда оставалось ровно полчаса, но ему еще нудно было дождаться Гену. С неприятным волнением в животе он смотрел на то, как водитель, докурив, выбрасывает окурок, как садиться в машину и захлопывает дверь. Ему хотелось уехать сразу, прямо сейчас. Но нужно было дождаться. Маршрутка вздрогнула заведенным мотором, Олег перевел взгляд на окно в салоне машины. И встретился глазами с девушкой. Приятное, но незнакомое лицо. Она внимательно смотрела на него своими большими глазами. Из-за стекла и расстояния он не смог определить их цвет – то ли синий, то ли зеленый. В этот момент маршрутка тронулась и начала отъезжать. Олег даже сделал небольшой шаг вперед, желая все-таки разобраться – что же это за цвет. Но маршрутка прибавила ходу, и девушка пропала из виду. Еще немного постояв, глядя вслед уезжающей машине, он даже отвлекся от того, о чем думал все утро. Да что там утро – все последние месяцы. Потом раздраженно одернул себя – “Да что ему дались эти глаза!”. Он обернулся и тут как раз подошел Гена. Лицо у того было заспанное и было видно, что он не слишком счастлив от того, что пришлось подниматься спозаранку в такую погоду. Гена угрюмо протянул ему продолговатый сверток.
- На вот, свой подарочек. И приспичило же в такую рань!
- Спасибо Генка, не злись – действительно очень нужно. Ладно, мне бежать надо, спасибо еще раз.
- Давай уж – вали. Не хватало еще, чтобы после моего подвига ты умудрился на поезд опоздать.
Олег коротко улыбнулся и кивнул. Гена махнул рукой и пошел в сторону от остановки, на ходу доставая из пачки сигарету.
Олег вскочил в подъехавшую маршрутку и уселся в самом дальнем углу – все равно ему выходить в тупике. Он взглянул на часы – 20 минут. Ничего, все нормально будет, Нормально, поезд немного задержат, как всегда – успею. Было тревожно. Реальность, как иногда бывает, будто сложилась в складку – не важно, сколько обычно едет маршрутка, неважно, сколько ему нужно чтобы добежать до вагона – просто он не может сегодня опоздать – так НЕ ДОЛЖНО случиться. Просто не может. Не могут работа, мысли и сны многих месяцев пойти прахом из-за несработавшего будильника. Мимо в окне проплывали мокрые, темно серые улицы. А Олег готовился. Сейчас ему нужно было успокоиться. Сейчас он ничего не может. Он просто должен собраться и ждать. Чтобы, как только маршрутка довезет его до вокзала – вскочить, и бежать что есть силы. Машина довезла. Он вскочил и побежал. На уличном табло уже горела желтым строка его поезда. Крупное здание вокзала надвигалось, сильно раскачиваясь в такт бегу.
Да, здание вокзала было большим. Он часто надолго задерживал на нем свой взгляд, когда курил по утрам. Жан стоял на балконе, курил и пил кофе. Он делал так каждое утро. Перед ним расстилался город. Небо было светлым, приятного голубого оттенка. По нему узорчатым пледом были расстелены мягкие облака цвета ванильного мороженного. Было 10. Город уже проснулся и жил обычной жизнью субботнего утра. Но вид не улучшал настроения. Жан любил этот город – он помнил, как наслаждался новой жизнью, когда только переехал. Но в последнее время, так же, как и многое другое, город казался ему каким-то поверхностным, ненастоящим. Во всем не было смысла. Не заложена была какая-нибудь философия, принципы – это просто была жизнь. Люди просто дышали, ели, спали, зарабатывали деньги, тратили деньги – но за этим не стояло какой-то окончательной цели. И он был таким же. Это угнетало больше всего – Жану не хватало чего-то. Чего-то, ради чего нужно было продолжать все. Не просто цель - какой-то смысл. Докурив, он выбросил окурок вниз и вышел с балкона. На небольшом столике осталась стоять чашка. Легкий ароматный дымок из нее поднимался к ванильным облакам, собравшимся, наверное, из таких вот чашек, забытых на балконах и подоконниках.
Она поднялась на последний пролет и толкнула дверь. Та легко поддалась. Отлично – значит упрямец с последнего этажа перестал заколачивать дверь на ее крышу. Ну да – и что с того, что дом и подъезд не ее, а крыша – ее. Она весело усмехнулась своей игривой дерзости. Вышла и как всегда заулыбалась солнцу. Отсюда оно смотрелось совсем не так, как с улицы. Она подошла ближе к краю и глубоко вздохнула, втягивая прохладный утренний воздух. Она любила сюда приходить. Здесь ей было хорошо. Здесь легко думалось. Она бывала тут и грустной, когда походив немного разглядывая струящуюся по улицам жизнь, усаживалась. И долго сидела так, понемногу выпуская из себя печаль и думала, что с этим небом и этим солнцем – она все же не совсем одна.
Бывала она тут и веселой, как сегодня, когда настроение подпрыгивало и колотилось внутри, заставляя задорно улыбаться небу нового дня. Тогда она вскакивала на бортик крыши и, ненадежно балансируя, пробегала по этой грани между твердой крышей и метрами зыбкого воздуха. Он скользил вниз – к недружелюбному асфальту и сновавшим автомобилям. В такие моменты бесшабашность и даже глупость ее действий только подстегивали чувство той легкой и свежей свободы, которую она испытывала только в 2 местах – здесь, на высоте, и у моря – вечно прекрасного неспокойного моря.
Бывали еще дни, когда она приходила на крышу совсем-совсем спокойная. Тогда она подолгу стояла или сидела на углу здания. А перед ней в лучах заходящего солнца устало дышал оранжево золотистый город. Или просто лежала на спине и смотрела в изменчивое, но все же такое спокойное небо. Именно в такие моменты особенно сильно давило ощущение одиночества. Одиночества среди людей и города. Она не любила этот город. Точнее не совсем так – они ладили. Просто ладили. Она ведь была кошкой. Во всех смыслах этого слова. Всегда оставалась одна – даже когда ее ласкали соблазненные мужчины, когда она улыбалась подругам и коллегам – все равно оставалась наедине с собой. А город напоминал ей большую уставшую собаку с грустными влажными глазами. Ее забавляло это придуманное сравнение. Ну а какая же дружба может быть между взрослой самостоятельной кошкой и таким вот псом. Поэтому они просто ладили. Она жила в нем, а он не задирал ее больше других.
Вдруг ! она споткнулась, и неудачно покачнулась в сторону близкой пропасти. Та, плотоядно улыбнувшись, сразу распахнула навстречу пасть полную безликих окон. Сильно подавшись назад, она испуганно оттолкнулась ногами, чтобы больно упасть на твердое и шершавое покрытие крыши. Ее трясло. Было страшно. Нет, не от банального страха смерти. Она не боялась смерти как таковой. Не боялась и боли падения, нет. Просто неожиданно, холодный металлический привкус близкой смерти расставил все по местам. Она поняла, что если она сейчас сломанная падением будет лежать на асфальте, то ничего, кроме коротких и сухих записей в отделах кадров мелких фирм, не подтвердит, что она вообще существовала. Ничего. Она лежала на спине, а боль в ушибленном при падении локте медленно растекалась по руке. Дыхание сбилось. Она закрыла глаза, чтобы не заплакать. И поняла, что хочет к морю. Так и лежала – с крепко закрытыми влажными глазами и слышала шелест волн. Мягкий набегавший шелест.
Шелест. Он окутывал. Был вокруг. Кой шел через волны пшеничных колосьев. Они раскачивались, и, казалось, колышется сам горизонт. Все вокруг было в движении. Ветер протяжно выл и крутил в воздухе мелкие листья и какой-то пух. Кой свернул с петлявшей дороги и начал прорываться сквозь колосья в сторону небольшого двухэтажного домика по ту сторону поля. Он почти бежал. Движения были резкими и слегка дерганными. В широко распахнутых глазах в такт сбитому дыханию плясали чертики зарождавшегося страха. Он чувствовал Их. Слишком близко. Он понимал, что не успевает. Рядом с ним на землю упала крупная капля. Затем другая, третья. Пошел дождь. Кой бежал настолько быстро, насколько позволяли ему цепляющиеся колосья. Дождь все усиливался. Кой промок до нитки. Но ему было плевать на воду, падавшую с неба. Он чувствовал Их совсем рядом. Всюду вокруг слышался нарастающий шелест. Воздух жужжал и мелко вибрировал. Картинка плясала, охваченная тем же безумием, что толкало его вперед. С неба хлестала вода. Все вокруг было звуками. Внутри все смешалось. Боль, невыносимая головная боль и сжимающий внутренности страх. Хотелось кричать. Чтобы наброситься и рвать его на части Им не хватало лишь шага. Хрипя, Кой добежал до раскинувшего ветви старого дерева. Намокшая от ливня кора казалась черной. Терзаемые ветром ветки истошно скрипели. Кой закрыл глаза, чтобы хоть так спрятаться от наседавшего страха и тут же споткнулся о корень дерева. Упал в намокшую грязь. Попытался вскочить, снова упал. И снова. Он должен бежать, ДОЛЖЕН. Иначе сейчас Они настигнут его. Ноги не слушались. Беспомощность подстегивала все новые и новые волны страха. И Кой поддался. Он упал на спину, схватился руками за голову и закричал. Закричал, разрывая легкие, словно пытаясь выдавить через крик терзающую его боль. Яркая, чудовищная вспышка осветила нависшие тучи, и молния ударила в дерево. Оно вспыхнуло словно облитое бензином. И Кой вспыхнул вместе с ним. Всюду вокруг был невыносимый жар. Он горел. И продолжал кричать. Разрывая пространство как тонкую ткань, взорвался гром. Он упал сверху, накрывая все вокруг. Крутясь, Они урчали и выли, продолжая терзать его тело. А воздух жужжал и вибрировал. Вибрация проникала вовнутрь, в самую глубь. Она отдавалась в голове болью и ужасом, которые растекались по всему телу. Женские крики, хлопанье ставень, удары молотка, рычание, надтреснутых хохот, звон бьющихся стекол, сотен бьющихся стекол, и мерное жужжание. Глаза давно перестали видеть. Казалось, это продолжается вечность …
Постепенно звуки стали затихать. Они становились все тише и тише, пока не остался слышен только шелест избиваемых дождем колосьев. Жар отступал и через медленно уходящую боль Кой почувствовал как об него разбиваются падающие сверху капли. Он лежал на земле и ртом хватал воздух. Приступ уходил. Над ним раскачивались ветви без малейших признаков огня. Он лежал под льющейся водой и заново учился дышать. А в глазах все еще был страх. Он боялся, что его демоны снова вернуться. Знал и боялся.
Он понял, что боится. Вдруг что-то пойдет не так. На поезд он успел. Теперь, сидя возле окна и глядя на пробегающую мимо ленту красок, он понял, что боится. Ему было тревожно. Отгоняя от себя беспокойство стандартными обещаниями, что все будет хорошо, он встал и отправился курить в тамбур. Уже почти дойдя до двери вагона, он увидел через большие стеклянные окна в – соседнем вагоне, повернувшись в пол оборота к нему, стояла девушка, которую он видел с утра в маршрутке. Он присмотрелся. Да, без сомнений – это обладательница странных глаз, ну тех, которые то ли синие, то ли зеленые. Несколько мгновений, он стоял, сомневаясь, стоит ли к ней подойти. Наконец решился и даже выдумал повод для знакомства. Уже взялся за ручку двери, когда его окликнула сидящая рядом старушка и задала какой-то вопрос. Он машинально ответил время, и обернувшись, понял, что, видимо, ответил невпопад. Старушка спрашивала его о станции, которую они только что проехали. Улыбнувшись своей рассеянности, он ответил на вопрос. Обернулся снова к двери и, как в дешевых боевиках, обнаружил, что девушки уже нет. Он быстро проскочил тамбур и оказался в соседнем вагоне. Там ее тоже не было видно. Олег уже было собрался идти дальше – искать ее, когда к нему опять вернулось утреннее раздражение. Да что он так привязался к этой девчонке!!. Вполне естественно, что она едет на том же поезде – она ведь садилась на ту же маршрутку примерно в одно время. Ну да – совпадение, ну и что – такие вещи происходят каждый день. Сейчас нужно думать вообще о другом. Все еще ругая себя, он вернулся на место и взглянул на часы. Через 10 минут ему сходить. Взял свой пакет, проверил, на месте ли Генкин сверток. Поезд шел без опоздания и через 10 минут Олег стоял на коротком отрезке асфальтированного перрона – отпечаток ноги человечества посреди цветущих полевых трав. Волнение усиливалось. До места оставалось буквально полчаса. Последние месяцы Олег бывал здесь не раз и не два. Но этот, последний раз звучал и выглядел как-то особенно. Волнение придавало звукам и запахам новые трепетные оттенки. Поглубже вдохнув уставшими городскими легкими чистый, сладковатый запах луга, Олег легко спрыгнул с перрона в траву и зашагал по едва видной тропинке. Все должно получиться снова напомнил он себе. Шел уверенно и быстро.
Она быстро переступала через 2 и 3 ступеньки. Она не любила опаздывать, а сейчас вот не укладывалась. Нет, ее не волновало, что подумает или скажет клиент. Просто она не любила опозданий. Но сегодня для того, чтобы успокоиться и перестать плакать, ей понадобилось больше времени, чем она думала. Это ее неприятно удивило. К тому же, из-за этой неожиданной задержки, она не успевала заехать домой переодеться. Хотя это и волновало ее еще меньше, чем опоздание, но она все же любила быть эффектной. А все из-за этой крыши. Нет, крышу она не перестала любить. Она была умной девочкой и прекрасно понимала, что все проблемы идут изнутри – а крыша тут не причем. Сидя там, она постепенно перестала плакать. Еще немного посидела, глядя в лицо ветру. Сначала меланхолично, потом все более уверенно и даже немного зло. Снова взяла себя в руки, надела положенную маску снисходительного безразличия с толикой холодной красоты. Ту самую, на которую так легко велись мужчины. Их манило такое безразличие. Ну как же так – не могут же они у такой красивой женщины не вызывать совсем никаких эмоций. Приязнь или раздражение – неважно, но хоть что-нибудь. Вот и увлекались ею как маленькие дети – начиная с желания как-то доказать, показать, что они таки заслуживают этих эмоций. Ну а позже, как говорится, втягивались в процесс. Схема была очень простой и работала столько, сколько она помнила себя взрослой. С тех пор, как отгорели влюбленности. С тех пор, как мечтам и фантазиям жизнь жестко объяснила всю их необоснованность и безнадежность. С тех пор, как мужчины предали достаточно раз, чтобы наконец стало понятно, что это закономерность, а не случайности. Теперь она легко управляла ситуацией. Все было так, как она хотела. Ну а любовь … она быстро отогнала мысли, которые уже приходили к ней на крыше. Все, хватит на сегодня. Сейчас не до любви. У нее и так все хорошо. Она успешна. Она тут главная. Все.
Поднялась на нужный этаж и нажала на кнопку звонка. Мелодичный звон отозвался внутри квартиры.
Жан сидел перед окном во всю стену и рассматривал бегущие по небу облака. В них всегда было что-то манящее. В его круге не принято было уделять внимание облакам – слишком уж они воздушные и легковесные. Но наблюдать за ними он всегда любил. Он посмотрел на часы. Девушка должна была прийти с минуты на минуту. Он уже все подготовил к ее приходу – свет, музыку. Ему было любопытно, кокой она будет. Он всегда испытывал легкое, почти детское любопытство, когда девушка приходила к нему впервые. Раздался звонок в дверь. Жан неторопливо отставил бокал с подогретым вином и пошел открывать. Открыл дверь, сделал шаг назад, пропуская ее в квартиру. Она проскользнула мимо, а он закрыл за ней дверь. Обернулся, чтобы рассмотреть ее как следует. Она была одета простовато. Словно студентка, собравшаяся на утреннюю пробежку. Впрочем – она не была взмыленной, дыхание было спокойным. Просто вот такая одежда. Кроссовки, серые капри, серый же топик, светлые волосы, стянутые в хвост. И лицо. А вот лицо заставило его задержать взгляд. Оно было не просто красивым. Очень красивое лицо. Правильные черты, красивый, даже элегантный нос. Слегка волнующий изгиб бровей. Губы не призывно открытые, не сердито сжатые – обычные губы, но было в них что-то влекущее. Хотелось к ним прикоснуться. Ну и конечно глаза. Большие, выразительные глаза. Наверное, виновато было не очень яркое освещение прихожей. Рассеянный свет не давал ему определить цвет глаз – то синий, то ли зеленый. Девушка, со сдержанным скучающим любопытством разглядывала квартиру и самого Жана. В ней не чувствовалось ни смущения, ни неловкости. Так привлекшие его глаза смотрели прохладно, даже безразлично. В целом она была словно незнакомый холодный кофе с легкой, почти неразличимой внутренней нотой. Когда глотая прохладную жидкость, ты чувствуешь основную гамму, но этот легкий оттенок только дразнит, слегка касается, чтобы снова ускользнуть. И ты снова делаешь глоток за глотком, чтобы, наконец, поймать, уловить этот вкус. Потом делаешь новый заказ и продолжаешь пробовать. Но он все равно остается слегка отстраненным, прохладным – прекрасным, но недоступным.
Жан соблюдал нужные правила приличия, дал разуться, пригласил комнату. Проходя за ней в зал, он ощутил вдруг легкий трепет – сейчас он увидит ее обнаженной. Это было странно для него. Он видел множество раздетых женщин, но именно эта вызвала такой трепет. Она подошла к подготовленному месту и начала раздеваться спокойными уверенными движениями профессионала. Скрывая свой более чем живой интерес, Жан предложил налить ей вина, на что та вежливо, но все так же прохладно улыбнулась и напомнила, что у нее почасовая оплата. Он отшутился, что может позволить себе угостить девушку вином. И сам себе удивился – раньше он никогда не кокетничал с приходившими к нему девушками. Он стоял за стойкой кухонного стола, наливал вино и смотрел, как она раздевается. Сердце колотилось от волнения. И он, взрослый, уверенный в себе мужик в собственном доме – никак не мог себя успокоить. Согретое ярким освещением, вино плескалось в бокале, играясь с маленькими кусочками гвоздики, как океан играет с угодившими в шторм кораблями. Она была уже раздета и сидела, ожидая его. Спокойно и уверенно она наблюдала за тем, как он несет ей вино. Казалось, нагота ее совершенно не смущает. Жан подошел совсем близко. Настолько что смог уловить едва слышимый запах ее тела. Так близко, что смог, наконец, рассмотреть взволновавшие его глаза. Они все-таки были синими. Глубоко синего цвета августовского неба. Такое небо бывает, когда тепло и все время падают звезды. Подавая бокал, он увидел, что руки немного дрожат. Да что же это происходит. Он злился на себя. Она слегка улыбалась. Было заметно, что она все прекрасно понимает. Как будто видит его насквозь со всем его волнением. И при этом не выказывает по этому поводу совершенно никаких эмоций. Так вроде ей все безразлично.
Это злило его еще сильнее. Почувствовал себя глупо. Он усадил девушку как нужно и широкими решительными шагами подошел к рабочему месту. Снял накрывающую пленку. В оставленной со вчера заготовке уже отчетливо угадывался женский силуэт. Теперь нужно было сделать его живым. Жан приступил к работе. Материал был мягким и он работал руками. Он надеялся, что привычная прохлада под пальцами поможет успокоиться, войти в рабочее настроение. Но волнение, казалось, только возрастает. Каждый раз, отрываясь от будущей статуи, он невольно задерживался на ее изгибах. На том, как она сидит, как дышит. Как в ней колышется жизнь. Казалось, она просто создана для жизни. В какой-то момент он вдруг остановился и сказал сам себе: “Господи, да она ведь совершенна. Она не красива, не привлекательна, нет – она просто совершенна”. Он опустил руки и уже откровенно рассматривал девушку. Она ответила легким наклоном головы и слегка изогнутой в удивлении бровью. Синие глаза окунали одновременно в трепет и неловкость. В них сквозила насмешка. Понимая, что работать дальше не сможет, он извинился и сказал, что продолжать они не будут. Она молча кивнула и стала одеваться. Он наблюдал. Жан не решался заговорить с ней, пока она была раздета. Он отлично понимал, как это будет выглядеть. Когда же она легко одела топик поверх тонкого красивого белья, он, наконец, смог выдавить что-то на тему более близкого знакомства. Слова звучали нелепо и скомкано. Все было понятно и так – он лежал у нее на ладони, но глупое устройство человеческой жизни требовало, чтобы он как-то выразил словами то, что испытывает. Она ответила вежливым отказом и направилась к двери. Отпускать ее было страшно. Он понимал, что хочет окунуться в эти августовские глаза еще раз. И хочет, чтобы они были наполнены теплом. Теплом, адресованным ему, ну или хотя бы связанным с ним. Нужно будет баловать – будет баловать. Деньги у него есть – он и так не знает, куда их девать. Опускать ее в конце концов просто нельзя.
Он шел за ней. Что-то лопотал. Уже в прихожей, она обернулась. Остановила его холодным твердым взглядом. До боли безразличным тоном напомнила, чтобы он не забыл перевести деньги на счет агентства. Сама открыла дверь, вежливо попрощалась и вышла. Хлопнула дверь. Или, возможно, это застрелилось его чувство собственного достоинства вместе со здравым смыслом. Ему было плевать. Хотелось выпить. Сидя перед огромным окном, на котором одна за другой появлялись засечки мелкого дождя, Жан смотрел в себя. Срывался дождь. Постепенно, Жан приходил в себя. Первым очнулось удивление – ведь он не влюблялся, кажется, уже много лет. Затем появилось раздражение. Да что это такое – он взрослый состоявшийся человек. Что он ведет себя как мальчишка ?! Но мысли не успели развиться. Их накрыло нахлынувшими эмоциями. Они, как большая волна, обрушились и подмыли весь здравый подход к жизни, все сомнения в том, раздражение. Ему просто стало тоскливо. Жан вдруг понял, как соскучился за настоящими, искренними чувствами. И как-то легко пришло понимание, что дело не в этой красивой и холодной женщине. Нет, она действительно была прекрасна. Более того, скорее всего она была самая прекрасная их тех, что ему довелось видеть. Ведь эта женщина – совершенство. Просто он спокойно и отчетливо понял, что она ему не нужна, он не хочет снова встретить ее и шаг за шагом разбивать свои мечты и впечатления о реальные привычки, слова и поступки. Она – всего лишь образ. Тот образ, которого ему так давно не хватало. И это наполнение не имеет никакого отношения к человеку, который сейчас спускается по его подъезду. Но главное в этой встрече было другой – он наконец то обрел то, что искал.
Грусть постепенно перерождалась в вязкое, знакомое чувство вдохновения. Нет, еще не обрел, пока он только увидел то, что так долго искал. То, ради чего будет теперь жить. Внутри, в голове уже зарождались мысли, чувства, идеи. Он хотел передать камню то, что почувствовал сегодня вечером. Он понимал, что сразу это не выйдет. Почти чувствовал ту усталость и тягучесть ночей, что проведет в попытках. Создавая, отвергая, создавая вновь. Он будет учиться, он будет работать. У него есть руки. У него есть прохладный материал. Он жив. И впереди у него жизнь еще целая жизнь. Он выпустит чувство в камень. Даст ему свободу и вечность. И, кажется, только что за стеклами больших мокрых от дождя окон загорелась маленькая искорка, которая приведет его к счастью. Он нашел то, ради чего будет жить. Не цель – смысл.
Она бежала вниз по ступенькам. Была раздражена. Почти в бешенстве. Выскочила на улицу и бесцельно зашагала вдоль улицы. Как же они все достали. Как же ей надоели эти похотливые козлы. Ну как можно влюбиться без единого слова. «Мне все сказали ее глаза» - сплюнула она чью-то цитату. Это сначала они так поражены, возбуждены, способны на подвиги, взволнованы как в 14. А после того, как ты хоть чуточку, хоть немного приоткрываешь душу сразу залазят туда в грязных сапогах и натоптав, усаживаются, как дома. И начинают вести себя, словно ты только того и ждешь, чтобы тобой крутили как дурой и тайком трахались с кем-нибудь у тебя за спиной. Этот нелепый толстячок с грустными глазами не сделал чего-то ужасного. Просто он был так по-особенному взволнован, что всколыхнул целый пласт воспоминаний. Воспоминаний и боли о таких же вот грустных преданных глазах, которые потом убивали веру в жизнь и в себя. Она уже не раз обещала себе никогда больше не стать жертвой. Ни-ког-да. И пока что обещание держала. А потому была несчастна. Впрочем, виноват еще и город. Это он сначала затаится, а потом набрасывается со своей тоской и одиночеством. Пустым, гулким одиночеством. Было плохо. Она хотела к морю. Уже второй раз за день. Ей нужно к морю. Она подняла руку и села в подъехавшее такси. Сейчас хотелось только одного – никаких слов, никаких разговоров – только шум волн и ветра.
Ветер шумел листами железа на крыше. Был уже поздний вечер и Олег продолжал работать. Генкина приборная панель подошла как влитая. Где он ее выкопал – оставалось загадкой, но ящик пива человек заработал определенно. В закрытом и теплом ангаре было уютно. Свет был желтоватый и если бы не общее беспокойство, можно было бы чувствовать себя как дома. Но беспокойство никуда не делось. Оно немного притупилось, пока Олег работал, пока лежал на спине и сидел между расставленными в стороны шасси укреплял рулевые тросы на пузе своего друга. Он относился к нему почти как к человеку. Потратив чуть больше чем 4 с половиной месяца на то, чтобы почти заново собрать его, он знал почти каждую деталь, мог с закрытыми глазами рисовать схемы и по-настоящему дружил с ним. Он задумался обо всем этом времени, что провел здесь и дома, выискивая в сети схемы, рекомендации, споря и спрашивая на форумах. До сих пор он не мог побороть легкое недоверие и уважение к тем людям, которые умудрились построить такую машину столько лет назад, без всяких современных технологий и инструментов – чуть ли не голыми руками. Но время более всего безжалостно относится как раз к вещам материальным, а потому теперь ему понадобилось огромное количество времени и упорства, чтобы восстановить почти разрушенный самолет. С улыбкой Олег вспомнил, в каком шоке и детском восторге он находился, когда его привели сюда в первый раз. Кажется 2 – да 2 зарплаты и еще одолженная сотня. Это были его первые шаги к небу – он выкупил ангар и машину. Ну, собственно, вся эта купля-продажа была весьма условной. Территория была закрытой и принадлежала военным, но когда это останавливало русского человека. Поэтому некий пронырливый сельский житель продал Олегу ключи от ангара и сказал, что все будет ОК, ведь военные тут не появлялись уже лет 20. И Олег решился. Ну вот не появлялись, не появлялись, и появились. Завтра с утра машина должна взлететь – так или иначе. Потому что к полудню этого ангара больше не будет существовать. А самолет или сможет улететь или будет конфискован. Значит в оставшиеся 10 часов Олег должен закончить. Или все, что он делал пойдет псу под хвост. В который раз прокручивая в голове неприятную кашицу из этих думаных-передуманых мыслей, Олег курил и, прислонившись к стене ангара, разглядывал своего друга. Посмотрел на часы. Ну где он шляется?! Договаривались же к 9 часам. Должен был явится .. эм … Папай … нет, Олег не сошел с ума – просто он уже месяц не мог разобраться с электрической схемой, которая запускала двигатель. Все остальное было сделано и, кажется, работало. Но с этой проклятой схемой все никак не складывалось. И вот на инженерном формуе некий Папай заинтересовался и вызвался помочь. Олег понимал, что рискует и этот самый мултяшный морячек может оказаться кем угодно от бандюка до гбшника. Но выхода не было. Сам он точно не справится.
Раздался гулкий металлический стук по двери ангара. Ага – мультяк пожаловал. Олег бросил окурок на пол ангара, затушил его и пошел к двери. На ходу он думал, что скажет, открыв дверь. Открыл. Ничего не сказал. На него смотрели большие зеленые глаза. Да, они все-таки оказались зелеными.
Кой сидел на обочине дороги. Дождь умыл его и он совсем не выглядел человеком, который весь извалялся в грязи. Безумие отступило, но все чувства были еще перемешаны и всклокочены, как шерсть на намокшей собаке. Тучи понемногу расходились в стороны, обещая солнце. Кой сидел тут уже какое-то время. Сидел, пока не перестало трясти. И еще немного. Приступы повторялись почти регулярно. И последнее время были очень, очень сильными. Где-то с неделю назад их сила и интенсивность перестали увеличиваться – видимо организм Коя достиг своего предела. Он поднялся и пошел по дороге в сторону дома, до которого так и не добежал. Он шел, а вокруг колыхалось пшеничное море. Теперь, когда буря ушла, оно было дружелюбным, почти ласковым. Мимо, разбрызгивая грязь из под колес, проехал мальчик на велосипеде. Кой шел и долго смотрел ему вслед. Где-то в сознании туманным, нечетким образом колыхалось его, Коя, детство. Он то ли помнил, то ли чувствовал, как когда-то где-то тоже вот так вот ехал на велосипеде. Интересы тогда были такими простыми и четкими. Кажется, тогда было хорошо. Впрочем, в последнее время, Кой все время видел какие-нибудь образы, и уже не мог с точностью отличать их от действительности. Осознание этого давило, чуть ли не сильнее всего, хотя самым сильным конечно был страх. Страх перед беспомощностью и болью. Кой дошел до перекрестка, когда тучи, наконец, разомкнули объятия и пропустили солнце к промокшей земле. Он видел, как навстречу ему, отодвигая линию тени, быстро движется солнце. Оно ласково целовало пшеницу и та, словно улыбаясь в ответ, начинала светиться ярким янтарем. Капли воды, блестели на листьях и зернышках. Лужи потеряли свой мрачный зеркальный эффект и теперь весело переливались, подражая видневшейся вдалеке реке. Кой остановился и наблюдал, как лучи все ближе бегут к нему. Вот они уже совсем близко. Еще миг – и его накрывает и окутывает ласковое нежное тепло весеннего солнца. Жмурясь и расслабляя избитое тело, Кой какое-то время стоит совсем без движения. Только дышит. Все более и более размеренно. Ему хорошо. Страх постепенно сворачивается и отступает куда-то в глубину. Тепло и комфорт даже дают какое-то подобие уверенности. Он открывает глаза. В конце концов – у него еще пока есть те крошечные кусочки жизни, которые ему дарит местная природа. Она всегда приводила его в восторг, но особенно сейчас, когда чувства обострены донельзя. Почти с волнением он оборачивается назад, туда, куда ушла стена солнечного света. Дыхание перехватывает. Кажется, будто мир наполнился соком. Золото поля, зеленая, невозможно зеленая трава, дальше – лес. Высокие, мощные деревья. Темные, массивные снизу и все более прозрачные к кронам, будто нанесенные быстрыми мазками влажной кисти. Ветер щекочет траву и с ленцой раскачивает деревья. Мягко обдает лицо своим теплым свежим дыханием. Легкие наполняются жизнью. А там, выше, на небе прикрепленные рядом влажные легкие облака – нежные перины из воздуха и чьих-то мечтаний. Кажется, что ветер, играясь, окунул их яркие светящиеся края в свежую краску полей и быстренько поставил на место. А прямо над ним – голубое, глубокое, бесконечное небо. Рассекая его полотно, летит самолет – две пары крыльев – одни над другими, желтое днище, красивые черно-белые изгибы на крыльях – он кажется каплей желтой краски падающей вопреки гравитации с запада на восток. И длинные, витиеватые дымные следы за крыльями – серый и зеленый. Они как будто вьются следом, подталкивают самолет, весело играют с ним. Кой стоял, с поднятым к небу лицом. Хотелось плакать или смеяться. Мир вокруг жил, картинка все время сменялась и каждый кадр этого прекрасного, идеального кино казался самым ярким, вот, вот оно, прекраснее не может быть – вот пик эмоций, впечатлений, чувств – вот самые яркие краски. А кадры продолжали сменяться, заставляя глубоко дышать человека, упавшего на колени посреди дороги. Человека, что с улыбкой, которая идет откуда-то глубоко изнутри, пытается хватать эти кадры. Пытаться ловить их за хвост, за оттенки рожденных эмоций. Он пытался запомнить, запомнить все эти безупречные – прекрасные образы. Но казалось, что память не успевает. Что кадры уходят стремительно и навсегда. Кой почувствовал, будто стоит внутри огромного, немыслимого по своим масштабам потока. Он вдруг смог ПОЧУВСТВОВАТЬ, как стремительно течет время. Захотелось что-то сделать. Нужно было как-то зафиксировать, остановить то, что он видел. И тут он вспомнил о своем мольберте – заброшенном на чердак и уже давно нетронутом мольберте. Он ведь художник. Мысли скакали одна на другую. Ну, т.е он ведь умеет рисовать. Кой посмотрел на свои руки, словно с недоверием. А потом вскочил и побежал. Побежал, забыв о израненном теле, о страхе, о боли, о переживаниях – сейчас важны были лишь эти бегущие мимо кадры. На бегу, он пытался открыть глаза как можно шире – он хотел увидеть и почувствовать больше. Сильнее. Он ворвался в свой немного запущенный домик. Взбежал по лестнице. Она жалобно скрипела голосом старой, уставшей древесины. С силой распахнул люк на чердак. Врассыпную бросились стайки пылинок, наполняя солнечнее лучи из окна фактурой, давая им форму. Кой грубо разбрасывал старые холсты, недописанные картинки, коробки с красками. Вот он. Вот мольберт. Схватил. Бегом вниз – нужно быстро. Нужно успеть. Уже внизу, у двери Кой замечает брошенную прямо на пол одежду – его одежду. Есть что-то невероятно символичное в том, как человек на грани безумия, в состоянии эмоционального шока натягивает на себя штаны. Картинка буквально наполнено искусственностью. Одел. Сунул руку в карман. Нащупал что-то тяжелое. Криво усмехнулся. Ну да – куда ж без этого. Все правильно, так и должно быть. Снова схватил мольберт и бросился в поле, купаясь в волнении и переживаниях.
Утро. 6 часов. Волнение. Радость и волнение. Они успели. Она оказалась отличным специалистом. Хотя и с несколько мужскими повадками. Забавно, что у нее ник в сети – Папай. Не такая конечно жизнерадостно, как мульт. персонаж, но то, что она может построить целую команду матросов у Олега сомнений не вызывало. Красивая. Но не это цепляет. Энергичная. Твердая. Уверенная. Работать вместе было комфортно. Ну а дальше – будет видно. Сейчас не это главное. Сейчас главное – что самолет стоит на площадке. И самолет должен взлететь. Солнце уже встало. Было ясно и небо радовало своим ярко-голубым. Олег волновался. Он очень хотел чтобы все получилось. Он хотел этого неба очень давно. Теперь казалось, что всю жизнь. Словно марафонщик он помнил весь путь , который преодолел, чтобы сейчас смотреть на самолет, который должен взлететь во чтобы то ни стало. Реальность снова пошла складками. Он вышел к самолету. Какой же он все-таки красивый снова улыбнулся Олег. Желтое, обтекаемое днище. 2 широких двойных крыла. Почти стертая надпись возле нагло выставленного напоказ двигателя - Albatros C.IX. На старой, раздробленной приборной панели была гравировка M.v.Richthofen. Олег не знал, кто это. И эта острая, энергичная стрела на хвосте. Одно над кабиной, другое у самого днища – тоже желтые. И эти черно-белые изгибы на фюзеляже и крыльях. Олег восстановил родные цвета – всё, кроме немецкого креста. И теперь самолет словно светился красками. Он весь как будто говорил, что хочет в небо.
- А, да, смотри, что я еще захватила с собой.
Олег обернулся. Она протянула ему два баллона.
- Что это ?
Она объяснила. Олег заулыбался. Дымный след на крылья.
- А ты, оказывается, пижон - усмехнулся он ей.
- Отвали, студент. Иди – вешай давай.
- А какой цвет ?
- Ну ясно какой – зеленый и серый.
- Почему это ясно ?
- Ну у меня ведь глаза зеленые сказала она хитро улыбаясь.
- Ну а серый ?
- Ну а серый – просто чтобы оттенять зеленый сказала она, и заулыбалась еще шире. Нырнула обратно в ангар. Олег улыбался, закрепляя баллоны на крыльях. Он ведь понимал, что она не могла не заметить, что у него серые глаза. А может просто совпадение. Ладно – неважно. Сейчас нужно взлететь. А все остальное будет потом.
С замиранием они запускали двигатель. Ветер трепал ее волосы. Реальность скакала через свои складки. Наверное, все-таки самое главное – то, как сильно ты хочешь, чтобы все удалось. Двигатель тарахтел, совсем не чихая, как прошлой ночью. Она забралась на места пассажира. А теперь наступал самый ответственный момент. Олег прошел все авиасимуляторы, какие знал. Даже уговорил приятеля – все того же Генку – пустить его на их тренажер. Того чуть не выкинули из универа, но на тренажер Олег все таки попал. Но все же тренажер и настоящий самолет времен первой мировой – две большие разницы. И сейчас Олегу нужно через эту разницу переступить, перебраться.
Понемногу, вихляя хвостом и теряя робость, Олегу удалось выехать к скошенному полю, которое они запланировали как полосу. Олег не помнил, как и что он делал. Не помнил, как получилось выровнять ход. Она не мешала. Тихо сидела за спиной.
Он помнил только щенячий детский восторг, который захватил его с ног до головы, когда машина оторвалась от земли. Слегка раскачиваясь из стороны в сторону, они набирали высоту, а Олег все не мог поверить, что летит. Он летит на самолете фактически собранном своими руками. И вот оно, вот ощущение неба, которое он так давно искал. Постепенно он освоился с управлением. Страх и тревога разом ушли. Почему-то он был теперь уверен, что они не разобьются. И ему очень хотелось, чтобы она сейчас за спиной улыбалась. Они набрали высоту и вот, выскочили сквозь мягкое облако вверх, а потом снова – вниз. Они неслись над землей – такой крошечной и миниатюрной на вид. Полотно дорог, полей и деревьев улетало вниз, под днище самолета. Солнце отражалось на маленьком стекле. Ветер бил в лицо и трепал хлеставшие эмоции. А вокруг – слева, справа, сверху – было небо, бесконечное небо. Не веря своим ощущениям, Олег прошептал – Какое же оно красивое. Какое же оно все-таки бесконечно красивое. Да ведь оно просто совершенно. Ведь если бы я захотел какого-то другого неба, я бы просто не смог придумать его. Он был в небе, и она тоже была в небе. А небо было всюду – вокруг, внутри них. Оно обнимало. Безупречное синее небо.
Небо было темно-серого цвета. Низкое. Бесконечное. Намазанное на что-то очень ровное и подвешенное сверху – сразу над бушующим морем. Она стояла на пирсе, высоко поднимавшемся из воды, и смотрела на море. Оно было цвета серого металла. Ей было хорошо. Волны накатывались на берег и сваи под ее ногами. Оно шумело и постоянно менялось. Оно было здесь уже многие сотни лет. Или может всегда. И никогда не было одинаковым. Море всегда оставалось в движении. И в тоже время было каким-то абсолютно цельным. Ненадежным, обманчивым, но цельным. Даже если ты очень, очень осторожен, и соблюдешь все правила, то все равно нет гарантии, что море не убьет тебя. Это знал каждый моряк. И тем не менее с начала человечества люди снова и снова уходили в море. Потому что их манило то, как оно бесконечно прекрасно в своем могучем движении. Море было совершенным. Волны продолжали разбиваться о пирс, обдавая ее холодными брызгами. Пришвартованные яхты нервно раскачивались в такт этому необъятному дыханию. А она смотрела туда, в точку, где море пересекалось с небом, и улыбалась. Рядом тревожно хлопает парус яхты.
На ветру тревожно хлопает второй, ненатянутый холст, что валяется рядом с Коем в траве. Солнце постепенно склоняется к горизонту. Кой остервенело бросает мазок за мазком на натянутую ткань. Краски ложатся вразнобой. Они играют с картинкой. Они, словно живые, наполняют картину тем самым чувством, что так зацепило Коя днем. Мастихины резко царапают холст и отдаются сухими скребками по возбужденной душе безумного человека. Он не может удовлетвориться. Ему не нравится то, что он пишет и это терзает его. Продолжая набрасываться на картину, он выливает в нее все то, что так переполняет, рвет изнутри. Но образ другой. Он интересен по-своему, но это – не то. Это не то совершенство, которое Кой смог увидеть в природе, которая неожиданно раскрылась перед ним сегодня. И он продолжает и продолжает испытывать свое художественное мастерство, надеясь, что, может быть, тот самый последний мазок даст ту гармонию и эйфорию, которую он ищет. И он заканчивает, кладет этот последний мазок, убивая надежду, что жила в нем все это время. Он не может отдать себя этому куску холстины. Не может с помощью своих красок перенести совершенство. Безумие не оставляет ему много времени.
Раздраженно, он отталкивает от себя мольберт и отворачивается от него. Мольберт качается, но не падает, продолжая стоять посреди трав. Грустной, немного нелепо улыбаясь, Кой идет через колышущееся поле в сторону заходящего солнца. Все с той же странной, возможно счастливой улыбкой он достает из кармана штанов пистолет, подносит к виску и нажимает на спуск. Резкий гавкающий звук уходящей жизни разносится далеко вокруг. Покачиваясь на ветру, стоит мольберт. В небе медленно растекаются уже почти неразличимые серая и зеленая полосы. На ветру тревожно хлопает второй, ненатянутый холст.
понедельник, 19 мая 2008 г.
понедельник, 12 мая 2008 г.
благодарность
Он знал о ней с детства. Можно сказать, что они росли вместе. В первый раз он услышал о ней от родителей. Ему было лет 5 или может меньше. Они обсуждали что-то из его обычных детских проказ и журили его тем самым неприятным способом, когда оба ласковы и даже не сердятся, но говорят по очереди, вдвоем – так слаженно, что можно даже и не помышлять об аргументированной защите. Правда тогда он был еще слишком мал для того, чтобы подыскивать аргументы или спорить – он просто насуплено стоял и дулся на них за то, что они “лишали его детства”. И вот, в ходе разговора то ли отец, то ли мать упомянули вдруг о ней и сказали еще что мол все было бы намного лучше если бы он с ней дружил или хотя бы чуть лучше узнал ее. Но тогда он был слишком глубоко задет детской обидой, чтобы хоть сколько-нибудь внимательно отнестись к этому их желанию.
Время шло. Он рос. Периодически он видел ее издалека – когда с ней общался кто-то другой. Иногда она появлялась где-нибудь совсем близко, и он как будто натыкался на нее, так и не определившись до конца, что к ней испытывает. С одной стороны она была слегка необычной, как бы не вписывалась в его тогдашний мир полный жестокой и крикливой школьной жизни, футбола во дворе, рогаток и лазания по деревьям. С другой – не мог он и окончательно выбросить ее из головы. То самое детское чутье, которое в начале жизни иногда заменяет опыт, подсказывало ему, что не дружить с ней совсем будет неправильным. Или даже проще, по-детски – будет нехорошим поступком. А он ведь, несмотря ни на что, был хорошим мальчиком.
Школа подходила к концу. Отношения с родителями накалились. В голову лезли свойственные этому возрасту протесты и возмущенные крики, а прочно утвердившаяся мысль “Ну что они вообще понимают” мешала размышлять и поступать здраво. В этот период его с ней отношения почти совсем сошли на “нет”. Бывало, правда, что, выскочив на балкон после очередной домашней ссоры, он весь раскаленный и злой стоял и тупо смотрел куда-то во двор, играя желваками на еще немного мальчишеском лице. В такие моменты он иногда замечал ее внизу, во дворе и сначала агрессивно и зло смотрел на нее, желая вылить свой гнев, как на случайного прохожего. Но быстро тушевался и, продолжая злиться отводил глаза, не выдержав того скромного, слегка застенчивого взгляда, которым она всегда ему отвечала. Если бы тогда у него спросили, что их связывает, он бы только отмахнулся или сказал бы что-нибудь безразлично нейтральное. В это период полового созревания, первой любви и семейных войн ему было не до нее – скромной и тихой, не пытавшейся навязываться или занять какие-то позиции в его жизни. По сравнению с его теперешними увлечениями, она совсем не казалась ему интересной или привлекательной.
Студенчество, как и у многих, ворвалось в его жизнь совершенно новыми красками и ощущениями. Бурная, разноцветная свобода подхватывала, крутила его на своей волне, чтобы потом, в период сессии, больно бросать на камни разочарования, обиды и бессонных ночей, переполненных волнением и усталостью. Как ни странно, но и теперь он не потерял ее из виду. Периодами даже виделся с ней часто и подолгу. Они впервые начали много разговаривать. И хотя он все так же относился к ней скорее как к чудачеству, что-то привлекало его в этих разговорах. Тогда, выстраивая свой взгляд на мир, создавая свои первые серьезные воздушные замки из планов на жизнь, ему нравилось ее присутствие рядом. Она была чем-то вроде альтернативы. Другим взглядом на привычные вещи. И хотя он понимал всю ее беспомощность и слабость по отношению к современному миру, ему нравилось иногда смотреть на свою жизнь ее глазами. Порой, он даже увлекался ею ненадолго, обещая себе и окружающим изменить собственную жизнь и стать другим. Впрочем, такие обещания вместе с клятвами “обязательно начну учиться в следующем семестре”, данными после жестокой и выматывающей сессии, быстро терялись в более жизненных концепциях, сразу же, как только становилось очень хорошо или очень плохо.
Он вышел из университета готовым к жизни. Уверенный в собственных силах, немного наивный в своих четких планах – он готов был строить себе жизнь. В таком запале ему стало совсем не до нее. Их долгие разговоры так и не зацепили его настолько, чтобы он захотел видеть ее рядом каждый день. Он окунулся в современную быструю и жесткую жизнь с большой навязчивой идеей – “УСТРОИТЬСЯ” в ней – найти свое место под солнцем и вцепиться в него руками, ногами и зубами. Ну а жизнь, конечно же, ожидала его с недоброй улыбкой опытного бойца. Его закрутило.
Прошло какое-то количество лет. Ему удалось пробиться. Он работал там, где хотел работать, занимался тем, чем хотел заниматься. Жизнь удавалась. За эти годы он, как и прежде, не потерял с ней контакт. Его уже давно перестало это удивлять – он относился к ней как к чему-то обычному, естественному. Периодически они общались и, хотя он совсем не относился к ней с преданностью, его друзья и знакомые считали их отношения милыми и даже приятными. В моменты сильной усталости или серьезных неудач, на его вымученные и грустные вопросы растерянного человека о том, что помимо всего прочего ему делать с ней, друзья всегда отвечали, мол все и так в порядке, он уделяет ей достаточно внимания и может выбросить все сомнения из головы. Продолжать разговор становилось бессмысленно, он только угрюмо бурчал “угу” и без особенного желания менял тему, как бы извиняясь перед ней и самим собой. Впрочем, внутри, он понимал, что так до сих пор и не определил ее место в его жизни. Но тяжелые моменты проходили, жизнь снова набирала обороты и ласкала теплыми лучами весеннего солнца. Карьера продолжала складываться. Отношения с семьей и друзьями были хорошими. Он продолжал работать там, где хотел и любил свою работу. Умел подолгу быть собранным, но умел и отдыхать – отдыхать так, как хотел. Но иногда снова накатывали неизбежные мысли о ней, и ему становилось немного грустно. Часто он ругал себя, понимая, что должен измениться сам и изменить ситуацию, но правильного решения не находилось. Так вот однажды он сидел во дворе своего дома теплым весенним выходным днем и, нежась в теплых лучах майского солнца, наблюдал за тем, как легкий ветерок играет с пухом одуванчиков, разоренных двумя карапузами. В душе была та специфическая легкая растерянность по отношению к собственной жизни, смешанная с ленцой благополучия и спокойствия за завтрашний день.
В этот момент она вошла во двор через арку. Он увидел ее и как всегда почувствовал легкий укол вины от того, что в последнее время мало уделял ей внимания. Она шла к нему в легком платьице, на котором были нарисованы большие желтые цветы. Платье не было прозрачным, но на просвет оно четко обрисовывало ее стройную, даже в чем-то миниатюрную фигурку. Она как всегда ласково и немного кротко улыбалась ему. Подошла и остановилась, продолжая ласково и легко улыбаться. В ответ он поздоровался и тоже улыбнулся ей и тому приятному теплому удовлетворению, которое она всегда приносила с собой. Они говорили, а она продолжала стоять перед ним, слегка крутясь из стороны в сторону. В какой-то момент разговор вдруг затих, споткнувшись об один из вечных философских вопросов. Он думал, она молчала. Непонимание того, что делать с этой неясной неполнотой в его жизни, отсутствие решения, которое он так долго искал, почему-то неожиданно сильно защемило в груди. Он снова и снова прокручивал в голове вопросы и собственные принципы, не находя, что хочет в них изменить. А она продолжала стоять и смотреть на него с легкой, немного грустной улыбкой. Так, как будто с одной стороны не теряла надежду, что он все же найдет правильный и такой понятный ей самой ответ, но в то же время, понимала всю невероятность того, что это таки случится.
И вдруг, ему показалось, что он ухватил за хвост какую-то идею. Он тянул за эту неожиданную ниточку, а на лице все более явно проступала улыбка. Во французских фильмах в такой момент как раз вступает основная музыкальная тема. Его мысли в такт несуществующей мелодии постепенно набирали ход, с каждым вдохом принося тягучее ласковое удовлетворение, замешанное на прозрачном весеннем воздухе. Он посмотрел на нее так, как будто видел впервые в жизни. Смотрел и улыбался. Он впитывал заново всю ее красоту и чувства, которое она в нем всколыхнула. Слышимая только ему мелодия все набирала темп, окутывая своим настроением. Зажмурившись и подставив лицо теплым лучам, потянувшись до хруста, он сделал глубокий вдох, встал, обнял ее и заглянув в улыбающиеся темно-синие глаза, поцеловал, как бы благодаря за то, что она только что ему подарила. В момент, когда он прикоснулся к ее губам, французская мелодия вышла к своему пику и наполнила все вокруг пьянящим удовольствием жизни. Это было глубокое чувство умиротворенной радости. Сильное, немного похожее на то, что он испытывал раньше, выходя с последнего сданного экзамена, выигрывая желанный проект, когда угадывал с подарками близким людям, когда делал счастливой любимую женщину. Чувство закрутило его и накрыло с головой, до яркого белого света перед глазами, до перехваченного в груди вздоха. А потом оно сменилось мягкой и плотной, теплой уверенностью и комфортом.
У него получилось. Он впустил ее в себя. Ему больше не нужен был этот образ, который он придумал для Благодарности еще тогда, в раннем детстве. Теперь он просто знал, что она стала частью его жизни: Благодарность родителям, друзьям, просто незнакомым людям, благодарность погоде, небу, удаче, всем тем, кто помогал или строил помехи, благодарность самой жизни, тому, что он может видеть восходящее и закатное солнце, тому, что может дышать, тому, что может улыбаться и видеть ответные улыбки. Теперь ему страшно хотелось поделиться этим удивительным и еще немного непривычным чувством с теми, кто был ему близок, в голове крутились новые идеи и кипучие планы. И вот так – с немного проказливой улыбкой придумывающего что-то ребенка, он выходил через арку навстречу своему новому жизненному этапу.
Время шло. Он рос. Периодически он видел ее издалека – когда с ней общался кто-то другой. Иногда она появлялась где-нибудь совсем близко, и он как будто натыкался на нее, так и не определившись до конца, что к ней испытывает. С одной стороны она была слегка необычной, как бы не вписывалась в его тогдашний мир полный жестокой и крикливой школьной жизни, футбола во дворе, рогаток и лазания по деревьям. С другой – не мог он и окончательно выбросить ее из головы. То самое детское чутье, которое в начале жизни иногда заменяет опыт, подсказывало ему, что не дружить с ней совсем будет неправильным. Или даже проще, по-детски – будет нехорошим поступком. А он ведь, несмотря ни на что, был хорошим мальчиком.
Школа подходила к концу. Отношения с родителями накалились. В голову лезли свойственные этому возрасту протесты и возмущенные крики, а прочно утвердившаяся мысль “Ну что они вообще понимают” мешала размышлять и поступать здраво. В этот период его с ней отношения почти совсем сошли на “нет”. Бывало, правда, что, выскочив на балкон после очередной домашней ссоры, он весь раскаленный и злой стоял и тупо смотрел куда-то во двор, играя желваками на еще немного мальчишеском лице. В такие моменты он иногда замечал ее внизу, во дворе и сначала агрессивно и зло смотрел на нее, желая вылить свой гнев, как на случайного прохожего. Но быстро тушевался и, продолжая злиться отводил глаза, не выдержав того скромного, слегка застенчивого взгляда, которым она всегда ему отвечала. Если бы тогда у него спросили, что их связывает, он бы только отмахнулся или сказал бы что-нибудь безразлично нейтральное. В это период полового созревания, первой любви и семейных войн ему было не до нее – скромной и тихой, не пытавшейся навязываться или занять какие-то позиции в его жизни. По сравнению с его теперешними увлечениями, она совсем не казалась ему интересной или привлекательной.
Студенчество, как и у многих, ворвалось в его жизнь совершенно новыми красками и ощущениями. Бурная, разноцветная свобода подхватывала, крутила его на своей волне, чтобы потом, в период сессии, больно бросать на камни разочарования, обиды и бессонных ночей, переполненных волнением и усталостью. Как ни странно, но и теперь он не потерял ее из виду. Периодами даже виделся с ней часто и подолгу. Они впервые начали много разговаривать. И хотя он все так же относился к ней скорее как к чудачеству, что-то привлекало его в этих разговорах. Тогда, выстраивая свой взгляд на мир, создавая свои первые серьезные воздушные замки из планов на жизнь, ему нравилось ее присутствие рядом. Она была чем-то вроде альтернативы. Другим взглядом на привычные вещи. И хотя он понимал всю ее беспомощность и слабость по отношению к современному миру, ему нравилось иногда смотреть на свою жизнь ее глазами. Порой, он даже увлекался ею ненадолго, обещая себе и окружающим изменить собственную жизнь и стать другим. Впрочем, такие обещания вместе с клятвами “обязательно начну учиться в следующем семестре”, данными после жестокой и выматывающей сессии, быстро терялись в более жизненных концепциях, сразу же, как только становилось очень хорошо или очень плохо.
Он вышел из университета готовым к жизни. Уверенный в собственных силах, немного наивный в своих четких планах – он готов был строить себе жизнь. В таком запале ему стало совсем не до нее. Их долгие разговоры так и не зацепили его настолько, чтобы он захотел видеть ее рядом каждый день. Он окунулся в современную быструю и жесткую жизнь с большой навязчивой идеей – “УСТРОИТЬСЯ” в ней – найти свое место под солнцем и вцепиться в него руками, ногами и зубами. Ну а жизнь, конечно же, ожидала его с недоброй улыбкой опытного бойца. Его закрутило.
Прошло какое-то количество лет. Ему удалось пробиться. Он работал там, где хотел работать, занимался тем, чем хотел заниматься. Жизнь удавалась. За эти годы он, как и прежде, не потерял с ней контакт. Его уже давно перестало это удивлять – он относился к ней как к чему-то обычному, естественному. Периодически они общались и, хотя он совсем не относился к ней с преданностью, его друзья и знакомые считали их отношения милыми и даже приятными. В моменты сильной усталости или серьезных неудач, на его вымученные и грустные вопросы растерянного человека о том, что помимо всего прочего ему делать с ней, друзья всегда отвечали, мол все и так в порядке, он уделяет ей достаточно внимания и может выбросить все сомнения из головы. Продолжать разговор становилось бессмысленно, он только угрюмо бурчал “угу” и без особенного желания менял тему, как бы извиняясь перед ней и самим собой. Впрочем, внутри, он понимал, что так до сих пор и не определил ее место в его жизни. Но тяжелые моменты проходили, жизнь снова набирала обороты и ласкала теплыми лучами весеннего солнца. Карьера продолжала складываться. Отношения с семьей и друзьями были хорошими. Он продолжал работать там, где хотел и любил свою работу. Умел подолгу быть собранным, но умел и отдыхать – отдыхать так, как хотел. Но иногда снова накатывали неизбежные мысли о ней, и ему становилось немного грустно. Часто он ругал себя, понимая, что должен измениться сам и изменить ситуацию, но правильного решения не находилось. Так вот однажды он сидел во дворе своего дома теплым весенним выходным днем и, нежась в теплых лучах майского солнца, наблюдал за тем, как легкий ветерок играет с пухом одуванчиков, разоренных двумя карапузами. В душе была та специфическая легкая растерянность по отношению к собственной жизни, смешанная с ленцой благополучия и спокойствия за завтрашний день.
В этот момент она вошла во двор через арку. Он увидел ее и как всегда почувствовал легкий укол вины от того, что в последнее время мало уделял ей внимания. Она шла к нему в легком платьице, на котором были нарисованы большие желтые цветы. Платье не было прозрачным, но на просвет оно четко обрисовывало ее стройную, даже в чем-то миниатюрную фигурку. Она как всегда ласково и немного кротко улыбалась ему. Подошла и остановилась, продолжая ласково и легко улыбаться. В ответ он поздоровался и тоже улыбнулся ей и тому приятному теплому удовлетворению, которое она всегда приносила с собой. Они говорили, а она продолжала стоять перед ним, слегка крутясь из стороны в сторону. В какой-то момент разговор вдруг затих, споткнувшись об один из вечных философских вопросов. Он думал, она молчала. Непонимание того, что делать с этой неясной неполнотой в его жизни, отсутствие решения, которое он так долго искал, почему-то неожиданно сильно защемило в груди. Он снова и снова прокручивал в голове вопросы и собственные принципы, не находя, что хочет в них изменить. А она продолжала стоять и смотреть на него с легкой, немного грустной улыбкой. Так, как будто с одной стороны не теряла надежду, что он все же найдет правильный и такой понятный ей самой ответ, но в то же время, понимала всю невероятность того, что это таки случится.
И вдруг, ему показалось, что он ухватил за хвост какую-то идею. Он тянул за эту неожиданную ниточку, а на лице все более явно проступала улыбка. Во французских фильмах в такой момент как раз вступает основная музыкальная тема. Его мысли в такт несуществующей мелодии постепенно набирали ход, с каждым вдохом принося тягучее ласковое удовлетворение, замешанное на прозрачном весеннем воздухе. Он посмотрел на нее так, как будто видел впервые в жизни. Смотрел и улыбался. Он впитывал заново всю ее красоту и чувства, которое она в нем всколыхнула. Слышимая только ему мелодия все набирала темп, окутывая своим настроением. Зажмурившись и подставив лицо теплым лучам, потянувшись до хруста, он сделал глубокий вдох, встал, обнял ее и заглянув в улыбающиеся темно-синие глаза, поцеловал, как бы благодаря за то, что она только что ему подарила. В момент, когда он прикоснулся к ее губам, французская мелодия вышла к своему пику и наполнила все вокруг пьянящим удовольствием жизни. Это было глубокое чувство умиротворенной радости. Сильное, немного похожее на то, что он испытывал раньше, выходя с последнего сданного экзамена, выигрывая желанный проект, когда угадывал с подарками близким людям, когда делал счастливой любимую женщину. Чувство закрутило его и накрыло с головой, до яркого белого света перед глазами, до перехваченного в груди вздоха. А потом оно сменилось мягкой и плотной, теплой уверенностью и комфортом.
У него получилось. Он впустил ее в себя. Ему больше не нужен был этот образ, который он придумал для Благодарности еще тогда, в раннем детстве. Теперь он просто знал, что она стала частью его жизни: Благодарность родителям, друзьям, просто незнакомым людям, благодарность погоде, небу, удаче, всем тем, кто помогал или строил помехи, благодарность самой жизни, тому, что он может видеть восходящее и закатное солнце, тому, что может дышать, тому, что может улыбаться и видеть ответные улыбки. Теперь ему страшно хотелось поделиться этим удивительным и еще немного непривычным чувством с теми, кто был ему близок, в голове крутились новые идеи и кипучие планы. И вот так – с немного проказливой улыбкой придумывающего что-то ребенка, он выходил через арку навстречу своему новому жизненному этапу.
четверг, 8 мая 2008 г.
ЖИВОЙ
Последние несколько дней помогли мне немного осмотреться. Осмотреться в жизни. Тот слегка безумный ритм, что мы с Саней задали на майские еще давал о себе знать. Вокруг продолжали вращаться слова, люди, планы, звуки и картинки. В пылу этой веселой схватки со здравым смыслом, я помимо всего прочего купил себе гарнитуру, а значит музыка снова со мной. И вот - сегодня с утра, идя к работе под что-то хардовое, я окончательно понял, что это только пауза для того чтобы вдохнуть побольше воздуха. И как всегда происходит, когда начинаешь думать в верном направление, все вокруг начинает подбрасывать тебе подтверждения.
За эти дни, что я приводил в порядок свой эмоциональный пульс, вокруг все только набирало обороты: кто-то делал рефрешмент в жизни, кто-то лабал рок, кто-то покупал мотоциклы, кто-то искал пару чтобы вместе снимать помещение для репы, кто-то проводил фотосессии, напоминали о себе знакомства, приходили смски, аудиоволну заполнили новые альбомы разных групп, на винте собирались фильмы, каждый из которых дарит незабываемые ощущения, а ведь их при этом не меньше 10ка, число одновременно читаемых книг перевалило за 5, чего никогда раньше не случалось, подтверждались знакомства и договоренности, пространство и потенциал для активных действий на работе только увеличивались, жизнь не просто бурлила – она вспыхивала и разбивалась огромными шелестящими волнами впечатлений и новостей повсюду вокруг. Весна больше не была красивой девушкой, улыбающейся и держащей тебя за руку, нежно будя после долгой зимы. Нет - теперь она была огромным бушующим океаном человеческих жизней. Океаном прозрачной нежно-голубой и темно синей глубинной воды. Океаном, несмотря на буйство волн, освещенным ярким весенним солнцем.
Миллионы крошечных брызг, подсвеченных утренним морским солнцем – мысли, идеи, ощущения, информация, шутки, улыбки, поцелуи, взгляды, слова, музыка - разлетались вокруг и накрывали с головой.
Я вдруг понял, что по-настоящему ЖИВУ … да ведь я – ЖИВОЙ !!! )))
И улыбнувшись привычному в такой ситуации образу бойца с длинным оружием – пикой или мечом (этот парень кстати скорее всего – мой визуальный якорь на решительную кипучую деятельность), я посмотрел на контрастно синее небо, распахнул дверь на работу и окунулся в новый день – день который начнется, который продолжится и - что логично – завершится, став еще одной необыкновенной частью моей жизни … и я рад уже только этому. Привет вам, живые от меня живого. И хорошего дня .. )
За эти дни, что я приводил в порядок свой эмоциональный пульс, вокруг все только набирало обороты: кто-то делал рефрешмент в жизни, кто-то лабал рок, кто-то покупал мотоциклы, кто-то искал пару чтобы вместе снимать помещение для репы, кто-то проводил фотосессии, напоминали о себе знакомства, приходили смски, аудиоволну заполнили новые альбомы разных групп, на винте собирались фильмы, каждый из которых дарит незабываемые ощущения, а ведь их при этом не меньше 10ка, число одновременно читаемых книг перевалило за 5, чего никогда раньше не случалось, подтверждались знакомства и договоренности, пространство и потенциал для активных действий на работе только увеличивались, жизнь не просто бурлила – она вспыхивала и разбивалась огромными шелестящими волнами впечатлений и новостей повсюду вокруг. Весна больше не была красивой девушкой, улыбающейся и держащей тебя за руку, нежно будя после долгой зимы. Нет - теперь она была огромным бушующим океаном человеческих жизней. Океаном прозрачной нежно-голубой и темно синей глубинной воды. Океаном, несмотря на буйство волн, освещенным ярким весенним солнцем.
Миллионы крошечных брызг, подсвеченных утренним морским солнцем – мысли, идеи, ощущения, информация, шутки, улыбки, поцелуи, взгляды, слова, музыка - разлетались вокруг и накрывали с головой.
Я вдруг понял, что по-настоящему ЖИВУ … да ведь я – ЖИВОЙ !!! )))
И улыбнувшись привычному в такой ситуации образу бойца с длинным оружием – пикой или мечом (этот парень кстати скорее всего – мой визуальный якорь на решительную кипучую деятельность), я посмотрел на контрастно синее небо, распахнул дверь на работу и окунулся в новый день – день который начнется, который продолжится и - что логично – завершится, став еще одной необыкновенной частью моей жизни … и я рад уже только этому. Привет вам, живые от меня живого. И хорошего дня .. )
вторник, 29 апреля 2008 г.
от глины к звуку ...
Ураааа .. )) ...
Наконец-то можно говорить обо всем этом как о завершенном процессе .. Началось все два долгих месяца назад. На фоне всего этого длительного процесса мимо бежала жизнь, происходило куча всего, меня накрывали разные впечатления и мысли, но все же где-то там глубоко в голове помнил, что дело уже начато и уверенность в том, что я все таки завершу его, как бы там не сложилось, радовала и грела.
А началось все с того, что я узнал, что купить в украине глиняную дарбуку более чем проблематично и в любом случае особенно дорого. И тогда я взял, да и решил, что сделаю себе барабан самостоятельно.
Я сказал об этом Саше, и хотя сначала он, кажется, не очень всерьез dct это воспринял, но когда начали всплывать первые контакты и когда я уже замазался в глину, тоже решил подключится к процессу.
Так вот мы и попали тогда в Сережину мастерскую, где нам очень помог Паша. Довольно необычно наблюдать, как у тебя под руками бесформенные куски глины сначала приобретают очертания, потом обзаводятся некоей четкой формой и затем - как эта форма постепенно все больше становится похожа на те неясные и примерные образы, что ты так тщательно складывал у себя в голове так долго. И вот - два полных дня наполнились лепкой, вдохновением, сомнениями и глиной:
Итак, лепка была завершена. Мы уставшие, но довольные и почти счастливые уходили из мастерской, оставляя сохнуть наши будущие барабаны. впереди будут еще долгие дни ожидания, когда мы мучали Пашу и мучались сами, пока барабаны наконец не поставили в печь на обжиг. Мы куда-то ездили, ходили по дорогам других городов, ели в кафе еду разных стран, пили всякое, смотрели и слушали всякое, играли разную музыку в разных местах, мимо плыли люди,мысли и ритмы, но все это время там, в Днепропетровске, в тупичке сорочинского переулка в большой гончарной печи обжигались наши барабаны.
Наконец, обжиг был закончен, их вынули из печи и мы смогли наконец подержать в руках то, ради чего было потрачено столько сил и времени.
Впрочем, это была еще только середина пути. Это пока что были только тела для барабанов. Им нужно было подарить голос. И вот, при помощи Паши, мы познакомились с удивительным Рустамом - человеком-перкуссией. И наконец, в завершении столь долгой дороги вчера в пылу жаркой борьбы с кожей и ободами, невероятными усилиями и героизмом Рустама, нашим желанием и руками, МЫ СДЕЛАЛИ СЕБЕ БАРАБАНЫ ... !!!!!
Вчера, стоя на крыльце дома Рустама, мы пожали с Сашей друг другу руки и поздравили. Но до сегодняшнего утра я так полностью и не осознал, что вчера на самом деле произошло. И вот, теперь он стоит у меня дома на полу и сохнет. А если его слегка потревожить, то басовито наполняет комнату звуком. Сохнуть ему еще дня два, но теперь - это уже начало новой жизни, которая могла и не состояться ... теперь в нем живет звук. Теперь он - барабан ..
Наконец-то можно говорить обо всем этом как о завершенном процессе .. Началось все два долгих месяца назад. На фоне всего этого длительного процесса мимо бежала жизнь, происходило куча всего, меня накрывали разные впечатления и мысли, но все же где-то там глубоко в голове помнил, что дело уже начато и уверенность в том, что я все таки завершу его, как бы там не сложилось, радовала и грела.
А началось все с того, что я узнал, что купить в украине глиняную дарбуку более чем проблематично и в любом случае особенно дорого. И тогда я взял, да и решил, что сделаю себе барабан самостоятельно.
Я сказал об этом Саше, и хотя сначала он, кажется, не очень всерьез dct это воспринял, но когда начали всплывать первые контакты и когда я уже замазался в глину, тоже решил подключится к процессу.
Так вот мы и попали тогда в Сережину мастерскую, где нам очень помог Паша. Довольно необычно наблюдать, как у тебя под руками бесформенные куски глины сначала приобретают очертания, потом обзаводятся некоей четкой формой и затем - как эта форма постепенно все больше становится похожа на те неясные и примерные образы, что ты так тщательно складывал у себя в голове так долго. И вот - два полных дня наполнились лепкой, вдохновением, сомнениями и глиной:
Итак, лепка была завершена. Мы уставшие, но довольные и почти счастливые уходили из мастерской, оставляя сохнуть наши будущие барабаны. впереди будут еще долгие дни ожидания, когда мы мучали Пашу и мучались сами, пока барабаны наконец не поставили в печь на обжиг. Мы куда-то ездили, ходили по дорогам других городов, ели в кафе еду разных стран, пили всякое, смотрели и слушали всякое, играли разную музыку в разных местах, мимо плыли люди,мысли и ритмы, но все это время там, в Днепропетровске, в тупичке сорочинского переулка в большой гончарной печи обжигались наши барабаны.
Наконец, обжиг был закончен, их вынули из печи и мы смогли наконец подержать в руках то, ради чего было потрачено столько сил и времени.
Впрочем, это была еще только середина пути. Это пока что были только тела для барабанов. Им нужно было подарить голос. И вот, при помощи Паши, мы познакомились с удивительным Рустамом - человеком-перкуссией. И наконец, в завершении столь долгой дороги вчера в пылу жаркой борьбы с кожей и ободами, невероятными усилиями и героизмом Рустама, нашим желанием и руками, МЫ СДЕЛАЛИ СЕБЕ БАРАБАНЫ ... !!!!!
Вчера, стоя на крыльце дома Рустама, мы пожали с Сашей друг другу руки и поздравили. Но до сегодняшнего утра я так полностью и не осознал, что вчера на самом деле произошло. И вот, теперь он стоит у меня дома на полу и сохнет. А если его слегка потревожить, то басовито наполняет комнату звуком. Сохнуть ему еще дня два, но теперь - это уже начало новой жизни, которая могла и не состояться ... теперь в нем живет звук. Теперь он - барабан ..
среда, 23 апреля 2008 г.
Честно говоря, по отношению к блогу - нахожусь в некоторой растерянности. Жизнь завертелась что-то с такой скоростью, что впечатлений так много, что выкладывать их все нет никакой возможности ... вот только вернулся из Харькова, а тут уже снова фест и нереально интересный Рустам и 25, 23 и сантиметр намотать и еще и еще ... в общем не знаю, что именно из всего этого выкладывать - а выкладывать все - просто не успеваю . .) .. а потому выходит, что не пишу ничего .. )
понедельник, 21 апреля 2008 г.
Д 2 Х и обратно (update 1)
Ну вот я кажется снова могу писать ... ) .. сегодня уже утро и я уже на работе, но р.день еще фактически не начался, так что могу черкануть сюда ..
Вчера я возвращался домой как из месячной поездки .. за эти дни было так много всего и так мало пауз во всем этом, что мозг категорически против того, чтобы запихнуть все это в 2 дня жизни. Мама еще не спала – дожидалась меня … когда пришел – понял что уже за ними соскучился .. ) .. немного рассказал о поездке, перекусил и в прямом смысле слова отвалился спать .. )
Так вот, продолжая начатый текст:
Погуляв бегом по Харькову, мы затолкались в автобус, который направлялся в Пятихатки, где должен был проходить фест, на который мы ехали. По ходу движения, я смастерил оригами из жд билетика, который некстати для себя обнаружился у меня в кармане. Мы его гыгыкая сфоткали и утилизировали. (Фотку выложу попозжее, после того, как отниму ее у Сани). И вообще переезд этот был слегка сюрреалистичным потому что мы с одной стороны активно решали, и где же мы собственно будем ночевать (отдельное спасибо Михе, Тоне и Марио )) .. ), с другой – были уже немного утомлены так стремительно бегущим днем и надеялись на то, огонь и ритм барабанов поможет взбодриться. Надежды оправдались более чем – гулкий и громкий ритм играемый более чем 30 барабанами – это что-то . ) .. ты буквально купаешься в звуке .. его не просто слышно, ты его чувствуешь – можно потрогать его руками. Он вибрирует вокруг, вибрирует в тебе … это было классно. Ну а после небольшой “репетиции”, в ходе которой мы заодно примазались переночевать на т.базе и получили кодовую фразу “Владимир, добрый вечер, я Орел, меня нужно поселить нахаляву” и собственно номер этого самого Владимира. Что означает эта магическая формула мы так и не узнали, хотя в прочем и не старались .. ) .. Ну так вот – после репетиции мы перебрались к сцене лагеря и расселись вокруг нее для того, чтобы собственно проделать то, для чего нас всех сюда звали. Коротенькая предыстория:
Каждые пол года под Харьковом проходит большой семинар по психологии. Они изучают там разные аспекты всего, что связано с психологией и в целом – это семинар личностного роста. Завершается он т.называемым факельным шествием, в ходе которого товарищей вводят в “измененку” – измененное состояние сознания .. проще говоря – транс. Вот собственно для этого и нужны были барабаны – мы создавали ритм, в котором они шли в этом своем шествии.
Играть было прикольно. Так же здорово, как и на репетиции перед этим. Но было еще одно впечатление – другого плана и наверное не менее сильное. Дело в том, что мы то сами в трансе не находились. Но были достаточно близко, чтобы можно было все очень и очень подробно рассмотреть. Ну так вот – мы играли они шли. Несколько раз останавливались и стояли – так что можно было посмотреть на людей внимательно. И честно говоря, зрелище получилось интересное, необычное и немного отталкивающее. Целый ворох совершенно неприкрытых, невероятно сильных эмоций. Обожание/ Глубокая Депрессия / Истеричная Радость .. все это сменялось на проходящих мимо лицах. Довершением стала реакция на призыв – она что-то спросила у них. Ответило несколько голосов, и она попросила ответить их “А Все Вместе .?” .. и вот ответ прозвучал абсолютно синхронный, стройный, громкий хор. Я довольно давно в @ и я видел не раз, как много людей подчинялись единому порыву, когда огромны зал был подвержен общему настроению, общей теме .. но ни разу, ни разу я не слышал такой синхронности. Это та самая ситуация, когда они реально стали одним целым. И от этого было немного не по себе. Они выполняли все “команды”, они кричали то, что нужно было кричать. И при этом оставались счастливыми / грустными / истеричными, не выходя из своего собственного состояния. Я не берусь конечно утверждать, но мне кажется, что если бы им сказали всем вместе выпить что-то отравленное, то они бы взяли и выпили … хотя скорее всего это все-таки мое воображение. Так или иначе, я снова испытал некоторую неприязнь к техникам психологического управления. …
Но в конце концов – эти люди приехали сюда сами по собственной воле и наверное многое получили для себя и своей жизни – откуда знать мне, заскочившему сюда на пару буйных часов и оставшемуся по отношению к ним только сторонним наблюдателем … а потому яркими впечатлениями остались не только эти … все таки наша поездка была за ритмами и они продолжились. Удивительной картинкой осталась девочка лет 7-12, по Саниным словам – дочь каких-то очень прошаренных во всяких перкусионно-этнических делах родителей, которая, просто играясь, так именно с ленцой – выполняла такое с двумя тренировочными поями, что у нас с Сашей просто челюсти поотвисали. В прямом смысле этого слова. Нет, честно – это было что-то ...
Так .. ну ладно .. мне пора работать мою работку, так что я снова как в дешевом сериале ставлю “to continued” .. )
Вчера я возвращался домой как из месячной поездки .. за эти дни было так много всего и так мало пауз во всем этом, что мозг категорически против того, чтобы запихнуть все это в 2 дня жизни. Мама еще не спала – дожидалась меня … когда пришел – понял что уже за ними соскучился .. ) .. немного рассказал о поездке, перекусил и в прямом смысле слова отвалился спать .. )
Так вот, продолжая начатый текст:
Погуляв бегом по Харькову, мы затолкались в автобус, который направлялся в Пятихатки, где должен был проходить фест, на который мы ехали. По ходу движения, я смастерил оригами из жд билетика, который некстати для себя обнаружился у меня в кармане. Мы его гыгыкая сфоткали и утилизировали. (Фотку выложу попозжее, после того, как отниму ее у Сани). И вообще переезд этот был слегка сюрреалистичным потому что мы с одной стороны активно решали, и где же мы собственно будем ночевать (отдельное спасибо Михе, Тоне и Марио )) .. ), с другой – были уже немного утомлены так стремительно бегущим днем и надеялись на то, огонь и ритм барабанов поможет взбодриться. Надежды оправдались более чем – гулкий и громкий ритм играемый более чем 30 барабанами – это что-то . ) .. ты буквально купаешься в звуке .. его не просто слышно, ты его чувствуешь – можно потрогать его руками. Он вибрирует вокруг, вибрирует в тебе … это было классно. Ну а после небольшой “репетиции”, в ходе которой мы заодно примазались переночевать на т.базе и получили кодовую фразу “Владимир, добрый вечер, я Орел, меня нужно поселить нахаляву” и собственно номер этого самого Владимира. Что означает эта магическая формула мы так и не узнали, хотя в прочем и не старались .. ) .. Ну так вот – после репетиции мы перебрались к сцене лагеря и расселись вокруг нее для того, чтобы собственно проделать то, для чего нас всех сюда звали. Коротенькая предыстория:
Каждые пол года под Харьковом проходит большой семинар по психологии. Они изучают там разные аспекты всего, что связано с психологией и в целом – это семинар личностного роста. Завершается он т.называемым факельным шествием, в ходе которого товарищей вводят в “измененку” – измененное состояние сознания .. проще говоря – транс. Вот собственно для этого и нужны были барабаны – мы создавали ритм, в котором они шли в этом своем шествии.
Играть было прикольно. Так же здорово, как и на репетиции перед этим. Но было еще одно впечатление – другого плана и наверное не менее сильное. Дело в том, что мы то сами в трансе не находились. Но были достаточно близко, чтобы можно было все очень и очень подробно рассмотреть. Ну так вот – мы играли они шли. Несколько раз останавливались и стояли – так что можно было посмотреть на людей внимательно. И честно говоря, зрелище получилось интересное, необычное и немного отталкивающее. Целый ворох совершенно неприкрытых, невероятно сильных эмоций. Обожание/ Глубокая Депрессия / Истеричная Радость .. все это сменялось на проходящих мимо лицах. Довершением стала реакция на призыв – она что-то спросила у них. Ответило несколько голосов, и она попросила ответить их “А Все Вместе .?” .. и вот ответ прозвучал абсолютно синхронный, стройный, громкий хор. Я довольно давно в @ и я видел не раз, как много людей подчинялись единому порыву, когда огромны зал был подвержен общему настроению, общей теме .. но ни разу, ни разу я не слышал такой синхронности. Это та самая ситуация, когда они реально стали одним целым. И от этого было немного не по себе. Они выполняли все “команды”, они кричали то, что нужно было кричать. И при этом оставались счастливыми / грустными / истеричными, не выходя из своего собственного состояния. Я не берусь конечно утверждать, но мне кажется, что если бы им сказали всем вместе выпить что-то отравленное, то они бы взяли и выпили … хотя скорее всего это все-таки мое воображение. Так или иначе, я снова испытал некоторую неприязнь к техникам психологического управления. …
Но в конце концов – эти люди приехали сюда сами по собственной воле и наверное многое получили для себя и своей жизни – откуда знать мне, заскочившему сюда на пару буйных часов и оставшемуся по отношению к ним только сторонним наблюдателем … а потому яркими впечатлениями остались не только эти … все таки наша поездка была за ритмами и они продолжились. Удивительной картинкой осталась девочка лет 7-12, по Саниным словам – дочь каких-то очень прошаренных во всяких перкусионно-этнических делах родителей, которая, просто играясь, так именно с ленцой – выполняла такое с двумя тренировочными поями, что у нас с Сашей просто челюсти поотвисали. В прямом смысле этого слова. Нет, честно – это было что-то ...
Так .. ну ладно .. мне пора работать мою работку, так что я снова как в дешевом сериале ставлю “to continued” .. )
воскресенье, 20 апреля 2008 г.
Д 2 Х и обратно
Ну вот мы и сели на автобус,который через 4 часа выгрузит нас в днепропетровске. Позади 2 выходных дня, которые слились в один слегка безумный, насыщенный под самое горлышко и ну очень ритмичный водоворот событий. По дороге сюда мы играли в поезде в совершенно безумную игру, кричали и всячески провоцировали других пассажиров выкинуть нас прямо на ходу. В Харькове нас встретил забавный парень Итарас, который вместо того чтобы нормально поводить и порассказывать нам о городе, зачем-то набрасывал необычные петли вокруг мест, к которым мы шли тем самым увеличивая время перехода из пункта А в пункт Б раза в 2 ) Но в результате, несмотря на все эти маневры мы все же смогли посмотреть все, что хотели и потому город таки поделился в чем-то своей атмосферой - во многом похожий на днепр, город студентов и монументальной архитектуры ...
Дописал до точки и понял, что засыпаю. Саня уже дрыхнет, так что продолжение будет уже потом - ставлю банальное to be continued и 'иду' спать.
UPD:
продолжение читай в следующем посте ..
четверг, 17 апреля 2008 г.
Зрелая звезда
Они висели тут уже давно … очень давно … собственно дольше, чем что-нибудь или кто-нибудь, кто мог сказать про них, что они тут мол уже давно. Конечно привыкли друг к другу … сильно привыкли … даже ужас как сильно привыкли .. но миропорядок есть миропорядок, так что просто так, без особенных причин, деться никуда не могли, а потому так и висели … иногда молчали подолгу .. лет по 100000 … иногда болтали по пустякам. Одна поменьше, другая побольше. Можно сказать, что и дружили. О таких вещах вообще сложно судить, когда на расстоянии в миллионы км другого и нет никого. То ли дружишь, то ли терпеть не можешь – сравнить то не с чем .. вот и болтали себе о том о сем. Так вот после очередных тысяч лет относительной космической тишины мАлая, покосившись на большУю спросила:
- Ты что это выглядишь сегодня * как-то не очень .. ?
- Немного помедлив, та вдруг выдала: “В сущности, нет ни прекрасного стиля, ни прекрасной линии, ни прекрасного цвета, единственная красота - это правда, которая становится зримой.”©. Голос ее звучал необычно. Слишком гулко .. ну и конечно пафосно. Впрочем, каким же еще голосом можно говорить такие вещи.
- “Что . ??” – слегка опешила малая звезда.
- “В сущности, нет ни … ” – снова начала большая
- “Да нет” – прервала ее малая – “Я услышала. Что это вообще значит ?”
- Большая снова помедлила, а потом, лукаво улыбнувшись, сказала: “Если вопрос задан правильно, ответ будет неожиданным”©
- “Эээм … Так, ну ты это … давай прекращай это все ..”
- “неотвратимого не отвратишь”
- “Ты меня что, решила позлить ?”
- “Гнев – лишь кратковременное безумие”© - беззаботно отмахнулась та.
- Да что с тобой произошло то вообще … ? .. была же звезда как звезда.
- Большая задумалась, потом вдруг как бы икнула и … “Stars Quote Dic Error 2143: no quote for this request found.”**
- “Хм .. не знаешь значит” – сделала вывод малая, немного настороженно косясь на выскочившее сообщение .. “И давно это с тобой .. ?”
- “Все относительно”©
- “БОЯН” – бросила в ответ малая звезда и показала язык
- “Кто подвергается нападкам со стороны своего времени, тот еще недостаточно определил его - или отстал от него.”© - слегка раздраженно поджав губы, ответила большая.
- “Да ладно .. я ж не нападала .. так просто .. но что это все таки с тобой происходит .. такие вещи ведь с бухты барахты не случаются. Должна же быть какая-то причина. Может съела чего-то не того .. а ну да .. о чем это я .. ну я не знаю – заболела … ?”
- “Жизнь - вредная штука. От нее все умирают.”©
- “Ну и чего вдруг так пессимистично. У меня вот например еще большие планы … ”
- “ Конец жизни печален, середина никуда не годится, а начало смешно.”©
- “Да ладно .. не всегда ведь так … вот например тот парень, что тут на прошлой неделе (14000 лет назад) пролетал … у которого хвост на пол неба растянулся … сорвался ведь с места .. не то, что мы тут с тобой – две клуши – висим трепимся … нет сорвался и полетел … вон только хвост и видели … и ведь счастливым был .. ну рожа по крайней мере довольная .. И ведь кричал еще что-то …”
- “Быть свободным - это ничто; стать свободным - это все. ”© ?– предположила большая
- “Да уж вряд ли .. он попроще, чем ты выражался. Просто что-то восторженно-прибацанное типа “Урра” или “Эгеей” .. ну или что там еще обычно кричат, стремительно пролетая мимо”
- “Есть люди в стиле барокко: много красивых деталей, но в целом безвкусица.”©
- “Ишь ты, как мы заговорили … но ведь все же сорвался … пошел наперекор обстоятельствам”
- “Нет правил без исключений, но исключения не нарушают правила.”©
- “Хм .. ну и что же, по-твоему всю жизнь нужно вот так вот на месте сидеть .. ?”
- “Если когда-нибудь, гоняясь за счастьем, вы найдете его, вы, подобно старухе, искавшей свои очки, обнаружите, что счастье было все время у вас на носу.”©
- “Да .. ну и как же узнать, в чем это самое счастье .. ? .. сидеть и ждать его что ли .. ?”
- “Если не знаешь, для чего живешь, говори всем - для демографии.”©
- “Все шутишь … угу … шутить то все горазды … ну а вот ты сама … ты знаеш для чего живешь .. ? .. знаешь … ?”
Большая звезда задумалась. И тут вдруг начала увеличиваться в размерах. Она росла прямо на глазах.
- “Эй .. Ты что … ? … да ладно … я просто так спросила .. эй … что происходит... ? .. ты что делаешь .. ?”
- “StarsStatus Error 1125: StarStatus reported unknown error.”
- “Тьфу ! – да что ты вообще знаешь, лишь бы вот это тут энциклопедическим словарем прикидываться .. тебе плохо .. ? … что происходит вообще … ? .. ты .. это .. прекращай давай … хватит уже .. хватит я говорю !!!”
Большая звезда все росла. Она уже на порядок превышала по размерам малую. Но вот неожиданно рост прекратился. Звезда как будто остановилась на грани. Она распухла настолько, что казалось – вот вот лопнет, но что-то мешало ей сделать последний шаг.
- “Эй .. ты слышишь меня .. ? ..”
Голос малой звезды слегка подрагивал. Она была напугана.
- “Ты как там вообще .. ? .. С тобой все в порядке ? *** .. ты как себя чувствуешь то .. ? … можешь описать .. ?”
Большая звезда задумчиво посмотрела куда-то вверх, пытаясь, видимо, описать свои ощущения и вдруг произошла неописуемо яркая вспышка. Она разнеслась на несколько систем вокруг и свет от нее, стремительно помчался туда, в глубину космоса.
Малая звезда усиленно моргала ослепшими глазами, но еще какое-то время никак не могла ничего увидеть. Наконец зрение начало возвращаться и постепенно начали вырисовываться контуры чего-то большого, очень большого … и сферического … уже полностью прозрев, но от этого еще более потеряв веру в здравый смысл, малая звезда смотрела туда, где каких-то пару тысяч лет назад находилась ее товарка. Сейчас там, в туманной дымке метеоритных осколков и облаков космической пыли красовалась новая, свеженькая планета ****. На поверхности еще бурлила раскаленная лава, где-то появлялись и исчезали океаны, где-то образовывались материки, на них зарождалась и вымирала жизнь .. ну в общем все надлежащие атрибуты новой планеты присутствовали.
Малая звезда долго таращилась на планету и, опешив, не могла вымолвить и слова.
- “Эм .. а что произошло .. ? ..”- наконец промямлила она.
- “Ну, я стала чем-то новым, но все никак не могла определить, чем же … твой вопрос мне помог … ну а как только смогла сформулировать, что я – это дало форму, которая тут же наполнилась смыслом и материя изменилась чтобы соответствовать форме. Это что-то типа «дал имя – подарил жизнь»” – полушутливо пробасила она. Голос ее был теперь другим, но все же в нем угадывались интонации и манера той, старой доброй большой звезды.
- “Ооо .. нет, больше никаких цитат … иначе я сама тут сейчас сделаю большой чпок ! …” – малая звезда быстро оправлялась от шока. “Но я вообще не про то … что произошло-то … ну т.е я хочу сказать … почему .. ? .. почему ты .. ?”
- “Да ничего не произошло… просто я созрела” – беззаботно ответила молодая планета. И что-то весело насвистывая, стала баловаться со своим притяжением, забавляясь над тем, как смешно хлюпает на ее поверхности океан. А малая звезда продолжала смотреть на нее и, кажется, о чем-то усиленно размышлять …
А на расстоянии, равном многим миллиардам коротких человеческих жизней, от них, через космос несся свет. Тот самый, что появился от большой вспышки. Он несся вперед через темноту чтобы где-нибудь на невероятно большом расстоянии отсюда вспыхнуть на чьем-нибудь небе крошечной вспышкой. И для того, чтобы увидев это, кто-нибудь сидя на пляже под ночным небом и раскачивающимися пальмами, загадал себе желание.
* Мы все тактично сделаем вид, что не заметили такой глупости, как то, что звезда говорит вдруг о “сегодня” или, скажем, “завтра". Потому что, уж извините за каламбурчик-с, и ежу понятно, что сии мерцающие в космической темноте товарищи – не более чем антропометрические сущности, а потому смело могут делать всякие несуразные вещи, свойственные, конечно, только людям. Да и вообще – тут еще нигде не было, да и дальше не будет описано, кто такие эти самые Мы. Так что мы все, включая и меня, можем молчать себе в тряпочку и не советовать умным и опытным звездам, что и как нужно говорить.
** Здесь и ниже жирным шрифтом– аллюзии на различные программные ошибки. Первая из них “Звездный Словарь Цитат: Соответствующая запросу цитата не найдена”.
*** Этот дурацкий вопрос задается во множестве фильмов. И в каждом из них он одинаково неуместен и бессмысленен настолько же, насколько столь же классическая по своей частоте просьба к тяжело раненому или покалеченному человеку далеко не уходить. Ну что ж, видимо прелести современного кинематографа настолько вездесущи, что не обходят стороной даже небесные светила.
**** И снова нам придется тактично не обратить внимания на то, как, мягко говоря, ненаучно описано здесь рождение планеты и процессы с этим связанные. Ну что поделать – снова истина страдает в угоду вымыслу и чьей-нибудь нездоровой фантазии. И не нужно тыкать пальцами – я учил в школе астрономию и знаю, как все должно быть на самом деле. Точно точно … ну эээ … скорее всего знаю …
В тексте благополучно использованы цитаты следующих людей (в порядке упоминания)
О. Роден, Авессалом Подводный, Гораций, А.Эйнштейн, Ф.Ницше, С.Лец, Ф. Вольтер, К. Берне, Эбнер-Эшенбах, Сенека Младший, Б. Шоу, М. Туровский
PS. Господа читающие .. ну как видно – пост не совсем обычный – это одна из моих зарисовочек … потому хотел бы послушать комментарии. Желательно честны дабы я мог с чистой душой на них опираться при обдумывании, что получилось, а что нет .. такие вот дела .. не стесняемся в общем .. )
- Ты что это выглядишь сегодня * как-то не очень .. ?
- Немного помедлив, та вдруг выдала: “В сущности, нет ни прекрасного стиля, ни прекрасной линии, ни прекрасного цвета, единственная красота - это правда, которая становится зримой.”©. Голос ее звучал необычно. Слишком гулко .. ну и конечно пафосно. Впрочем, каким же еще голосом можно говорить такие вещи.
- “Что . ??” – слегка опешила малая звезда.
- “В сущности, нет ни … ” – снова начала большая
- “Да нет” – прервала ее малая – “Я услышала. Что это вообще значит ?”
- Большая снова помедлила, а потом, лукаво улыбнувшись, сказала: “Если вопрос задан правильно, ответ будет неожиданным”©
- “Эээм … Так, ну ты это … давай прекращай это все ..”
- “неотвратимого не отвратишь”
- “Ты меня что, решила позлить ?”
- “Гнев – лишь кратковременное безумие”© - беззаботно отмахнулась та.
- Да что с тобой произошло то вообще … ? .. была же звезда как звезда.
- Большая задумалась, потом вдруг как бы икнула и … “Stars Quote Dic Error 2143: no quote for this request found.”**
- “Хм .. не знаешь значит” – сделала вывод малая, немного настороженно косясь на выскочившее сообщение .. “И давно это с тобой .. ?”
- “Все относительно”©
- “БОЯН” – бросила в ответ малая звезда и показала язык
- “Кто подвергается нападкам со стороны своего времени, тот еще недостаточно определил его - или отстал от него.”© - слегка раздраженно поджав губы, ответила большая.
- “Да ладно .. я ж не нападала .. так просто .. но что это все таки с тобой происходит .. такие вещи ведь с бухты барахты не случаются. Должна же быть какая-то причина. Может съела чего-то не того .. а ну да .. о чем это я .. ну я не знаю – заболела … ?”
- “Жизнь - вредная штука. От нее все умирают.”©
- “Ну и чего вдруг так пессимистично. У меня вот например еще большие планы … ”
- “ Конец жизни печален, середина никуда не годится, а начало смешно.”©
- “Да ладно .. не всегда ведь так … вот например тот парень, что тут на прошлой неделе (14000 лет назад) пролетал … у которого хвост на пол неба растянулся … сорвался ведь с места .. не то, что мы тут с тобой – две клуши – висим трепимся … нет сорвался и полетел … вон только хвост и видели … и ведь счастливым был .. ну рожа по крайней мере довольная .. И ведь кричал еще что-то …”
- “Быть свободным - это ничто; стать свободным - это все. ”© ?– предположила большая
- “Да уж вряд ли .. он попроще, чем ты выражался. Просто что-то восторженно-прибацанное типа “Урра” или “Эгеей” .. ну или что там еще обычно кричат, стремительно пролетая мимо”
- “Есть люди в стиле барокко: много красивых деталей, но в целом безвкусица.”©
- “Ишь ты, как мы заговорили … но ведь все же сорвался … пошел наперекор обстоятельствам”
- “Нет правил без исключений, но исключения не нарушают правила.”©
- “Хм .. ну и что же, по-твоему всю жизнь нужно вот так вот на месте сидеть .. ?”
- “Если когда-нибудь, гоняясь за счастьем, вы найдете его, вы, подобно старухе, искавшей свои очки, обнаружите, что счастье было все время у вас на носу.”©
- “Да .. ну и как же узнать, в чем это самое счастье .. ? .. сидеть и ждать его что ли .. ?”
- “Если не знаешь, для чего живешь, говори всем - для демографии.”©
- “Все шутишь … угу … шутить то все горазды … ну а вот ты сама … ты знаеш для чего живешь .. ? .. знаешь … ?”
Большая звезда задумалась. И тут вдруг начала увеличиваться в размерах. Она росла прямо на глазах.
- “Эй .. Ты что … ? … да ладно … я просто так спросила .. эй … что происходит... ? .. ты что делаешь .. ?”
- “StarsStatus Error 1125: StarStatus reported unknown error.”
- “Тьфу ! – да что ты вообще знаешь, лишь бы вот это тут энциклопедическим словарем прикидываться .. тебе плохо .. ? … что происходит вообще … ? .. ты .. это .. прекращай давай … хватит уже .. хватит я говорю !!!”
Большая звезда все росла. Она уже на порядок превышала по размерам малую. Но вот неожиданно рост прекратился. Звезда как будто остановилась на грани. Она распухла настолько, что казалось – вот вот лопнет, но что-то мешало ей сделать последний шаг.
- “Эй .. ты слышишь меня .. ? ..”
Голос малой звезды слегка подрагивал. Она была напугана.
- “Ты как там вообще .. ? .. С тобой все в порядке ? *** .. ты как себя чувствуешь то .. ? … можешь описать .. ?”
Большая звезда задумчиво посмотрела куда-то вверх, пытаясь, видимо, описать свои ощущения и вдруг произошла неописуемо яркая вспышка. Она разнеслась на несколько систем вокруг и свет от нее, стремительно помчался туда, в глубину космоса.
Малая звезда усиленно моргала ослепшими глазами, но еще какое-то время никак не могла ничего увидеть. Наконец зрение начало возвращаться и постепенно начали вырисовываться контуры чего-то большого, очень большого … и сферического … уже полностью прозрев, но от этого еще более потеряв веру в здравый смысл, малая звезда смотрела туда, где каких-то пару тысяч лет назад находилась ее товарка. Сейчас там, в туманной дымке метеоритных осколков и облаков космической пыли красовалась новая, свеженькая планета ****. На поверхности еще бурлила раскаленная лава, где-то появлялись и исчезали океаны, где-то образовывались материки, на них зарождалась и вымирала жизнь .. ну в общем все надлежащие атрибуты новой планеты присутствовали.
Малая звезда долго таращилась на планету и, опешив, не могла вымолвить и слова.
- “Эм .. а что произошло .. ? ..”- наконец промямлила она.
- “Ну, я стала чем-то новым, но все никак не могла определить, чем же … твой вопрос мне помог … ну а как только смогла сформулировать, что я – это дало форму, которая тут же наполнилась смыслом и материя изменилась чтобы соответствовать форме. Это что-то типа «дал имя – подарил жизнь»” – полушутливо пробасила она. Голос ее был теперь другим, но все же в нем угадывались интонации и манера той, старой доброй большой звезды.
- “Ооо .. нет, больше никаких цитат … иначе я сама тут сейчас сделаю большой чпок ! …” – малая звезда быстро оправлялась от шока. “Но я вообще не про то … что произошло-то … ну т.е я хочу сказать … почему .. ? .. почему ты .. ?”
- “Да ничего не произошло… просто я созрела” – беззаботно ответила молодая планета. И что-то весело насвистывая, стала баловаться со своим притяжением, забавляясь над тем, как смешно хлюпает на ее поверхности океан. А малая звезда продолжала смотреть на нее и, кажется, о чем-то усиленно размышлять …
А на расстоянии, равном многим миллиардам коротких человеческих жизней, от них, через космос несся свет. Тот самый, что появился от большой вспышки. Он несся вперед через темноту чтобы где-нибудь на невероятно большом расстоянии отсюда вспыхнуть на чьем-нибудь небе крошечной вспышкой. И для того, чтобы увидев это, кто-нибудь сидя на пляже под ночным небом и раскачивающимися пальмами, загадал себе желание.
* Мы все тактично сделаем вид, что не заметили такой глупости, как то, что звезда говорит вдруг о “сегодня” или, скажем, “завтра". Потому что, уж извините за каламбурчик-с, и ежу понятно, что сии мерцающие в космической темноте товарищи – не более чем антропометрические сущности, а потому смело могут делать всякие несуразные вещи, свойственные, конечно, только людям. Да и вообще – тут еще нигде не было, да и дальше не будет описано, кто такие эти самые Мы. Так что мы все, включая и меня, можем молчать себе в тряпочку и не советовать умным и опытным звездам, что и как нужно говорить.
** Здесь и ниже жирным шрифтом– аллюзии на различные программные ошибки. Первая из них “Звездный Словарь Цитат: Соответствующая запросу цитата не найдена”.
*** Этот дурацкий вопрос задается во множестве фильмов. И в каждом из них он одинаково неуместен и бессмысленен настолько же, насколько столь же классическая по своей частоте просьба к тяжело раненому или покалеченному человеку далеко не уходить. Ну что ж, видимо прелести современного кинематографа настолько вездесущи, что не обходят стороной даже небесные светила.
**** И снова нам придется тактично не обратить внимания на то, как, мягко говоря, ненаучно описано здесь рождение планеты и процессы с этим связанные. Ну что поделать – снова истина страдает в угоду вымыслу и чьей-нибудь нездоровой фантазии. И не нужно тыкать пальцами – я учил в школе астрономию и знаю, как все должно быть на самом деле. Точно точно … ну эээ … скорее всего знаю …
В тексте благополучно использованы цитаты следующих людей (в порядке упоминания)
О. Роден, Авессалом Подводный, Гораций, А.Эйнштейн, Ф.Ницше, С.Лец, Ф. Вольтер, К. Берне, Эбнер-Эшенбах, Сенека Младший, Б. Шоу, М. Туровский
PS. Господа читающие .. ну как видно – пост не совсем обычный – это одна из моих зарисовочек … потому хотел бы послушать комментарии. Желательно честны дабы я мог с чистой душой на них опираться при обдумывании, что получилось, а что нет .. такие вот дела .. не стесняемся в общем .. )
среда, 16 апреля 2008 г.
смешанные чувства ...
Испытываю смешанные чувства … получил .. внимание приятно однозначно .. человеку благодарен. Точно .. без всяких вопросов – действительно большое спасибо … мне приятно ... но .. при этом вроде как еще что-то должно быть .. а вот нету … как у Гришковца в ОдноврЕмЕнно … все таки он большой умница. Настолько тонкие образы .. как будто живешь по его спектаклям .. ну или они точно про твою жизнь … в общем … “Ну … чувствуй давай. Нууу … давай скотина чувствуй … ты зачем перся столько километров на нее посмотреть … ну. . ты будешь чувствовать или нет .. ??” … так и я … сижу .. смотрю … несколько раз уже … все равно .. как-то безлично … вроде и сказать хотела что-то другое .. или что хуже намного – ничего вообще не хотела сказать … просто нужно было – вот и сказала … и не знак вежливости, но и не лично от человека к человеку …. А может все там нормально .. и во мне засранце дело .. просто ждал другого … а чего другого ? – да хрен его знает … может знал бы – так и не было бы растерянности этой неловкой … ну в общем .. сплошной сумбур …
несдержан ...
Бываю резок … знаю .. известный … и даже, наверное, общеизвестный факт … спорить бессмысленно, да и не собирался в общем-то. Со стихийностью сего свойства борюсь – с переменным успехом, но результаты есть. Но иногда бывает вот обдуманно к нему возвращаюсь .. когда считаю, что иначе не выйдет или что так будет наиболее эффективно. Наверное в этом не прав. Вот только что написал резкий коммент. Тема неоднозначная .. по сути ничего не решающая .. в моей жизни так точно … можно было вообще промолчать … но вот решил написать. Понадеялся на собеседника. Девочка не глупая, поговорить бывает очень любопытно. Со взглядами на жизнь ее почти кардинально не согласен, но это уже извините не мое дело собачье. Впрочем тогда чего писал спрашивается. Да и вообще – бывает напишешь … прочтешь сам .. думаешь – а надо оно вообще .. ну что я от того получу .. ради чего спорить … можно мягко проигнорировать и отношения тем самым поддержать и вообще .. но вот как-то все на искренность тянет … да вот неизвестно – нужна она, эта искренность кому-то или нет ... ну да ладно .. чего уж там .. так или иначе запостил уже .. можно просто результата подождать .. или пошлет .. или не пошлет – как с тем динозавром … )) .. если не пошлет – запишу ей +1 в мудрость и +2 в разум …. Ну а если пошлет – запишу себе -5 в мозги и +1 в опыт .. типа буду в дальнейшем умнее .. )) ..
Дома ...
Как-то вот так вот решил сегодня прийти пораньше домой .. не заниматься ничем связанным с барабанами, не ехать пить с кем-нибудь из друзей кофе/пиво, не оформлять личную жизнь ни с новыми знакомствами ни напоминая о себе старым ... а просто приехал домой к родителям, захватив перед этим суши ... вместе поели, поболтали .. и я отправился к себе - почитать фиды у народа ... пописать чего-то в ответ .. поразмышлять, почитать, посмотреть кино ... и свет какой-то такой уютный и теплый и интересно и чай папин действительно удивительно вкусный ... и вообще просто хорошо ... как же я, оказывается, соскучился по дому. Вот ведь как выходит – стоит помотаться полтора месяца как не слишком психически здоровое собако – поездить по разным городам, поиграть много много раз на барабанах, переговорить с кучей разных людей о куче разных - важных и не очень, интересных и не очень, серьезных и не очень вещей ... чтобы потом вот так сделать вдруг паузу всего на один вечер чтобы попить чай в желтом свете своей комнаты и снова почувствовать себя Дома ... как же мне все таки повезло в жизни .. мне хорошо .. )) ..
понедельник, 14 апреля 2008 г.
Джаз и рукопожатия
Есть в относительно современном английском фольклоре шутка-мысль о том, что “Любой британец находится в 3х рукопожатиях от королевы”. Похожая идея есть и в другом виде – “через 7 человек можно пожать руку любому жителю Земли”. Мысли эти скорее все же больше философские, чем строго верные. Но это и неважно. Главное – они ведут к верной мысли – мир ну очень, очень тесен. А уж такой маленький посёлочек, как Днепр, так и подавно. В обще я без лишних здесь комментариев быстренько опишу схемку, а дальше уж сами думайте, насколько это оно .. )
1. В поезде из Одессы я знакомлюсь с веселой и приятной девочкой по имени Натка.
2. Натка играет джаз и заинтересовывается нашими с Сашей барабанами, а мы соответственно – ее музыкой.
3. Натка приходит к нам на джем и видит Сашу
4. Выясняется, что Саша и Натка учились вместе в Соловова (или Самойленко – не помню .. )) )
5. Натка зовет нас к ним на репу
6. Бошняков хочет пойти с нами
7. Выясняется, что Наткина группа играет в комнатке в той же музыкальной школе, что и группа, в которой Бошняков периодически играет на саксофоне. ..
Вот такие вот дела … возможно продолжение будет и обнаружатся еще какие-нибудь связи … )) .. но в целом картинка ясна .. )
В общем как раз вчера мы и ходили к Натке на репу, чем я (да и Саня кажется тоже) весьма доволен. Играть понравилось, слушать понравилось … было прикольно и любопытно попробовать .. хорошо .. )
1. В поезде из Одессы я знакомлюсь с веселой и приятной девочкой по имени Натка.
2. Натка играет джаз и заинтересовывается нашими с Сашей барабанами, а мы соответственно – ее музыкой.
3. Натка приходит к нам на джем и видит Сашу
4. Выясняется, что Саша и Натка учились вместе в Соловова (или Самойленко – не помню .. )) )
5. Натка зовет нас к ним на репу
6. Бошняков хочет пойти с нами
7. Выясняется, что Наткина группа играет в комнатке в той же музыкальной школе, что и группа, в которой Бошняков периодически играет на саксофоне. ..
Вот такие вот дела … возможно продолжение будет и обнаружатся еще какие-нибудь связи … )) .. но в целом картинка ясна .. )
В общем как раз вчера мы и ходили к Натке на репу, чем я (да и Саня кажется тоже) весьма доволен. Играть понравилось, слушать понравилось … было прикольно и любопытно попробовать .. хорошо .. )
Дети на льду
Несмотря на то, что большая часть истории моей семьи тем или иным образом связана с фигурным катанием, я и сам всего недавно вылез таки на коньки и бывал на катке, честно говоря, редко. И вот на выходных, мы с мамой зашли поболтать с Ивкой, пока Люша каталась на коньках. Ну а поскольку я в разговоре почти не участвовал, смотрел на лед. Секция была для совсем малых. Довольно забавно было смотреть на картинку в целом. Они вели себя как небольшие рыбки в передачах в духе National Geographic. Стайками двигались в одну сторону, неожиданно виляя или делая какие-то там нужные фортели, которых требовал тренер с мегафоном .. ) . В общем, выглядело все это весьма забавно. Довольно занимательно было еще наблюдать полное отсутствие страха. Нет, были конечно те, кто еще боялся падений и вел себя скованно. И тем сильнее чувствовался контраст с теми, кто уже перестал бояться. Они двигались совершенно иначе. Даже когда упражнения были не сложными и "еще-боящиеся", казалось бы, спокойно их выполняли у "уже-не-боящихся" движения были пластичней, уверенней, да общая динамика была что-ли не такая резкая. Смотря за тем, как крошечные еще люди, едя спиной вперед, выполняют какие-то то там жутко сложно выглядевшие навороты, я подумал, что это ведь отличная демонстрация основного жизненного принципа – никто кроме самого человека не чинит ему таких перепонов и преград. Ну и как всегда вокруг "широкой" идеи, начали виться другие мысли. Вообще – есть такие мысли – как бы это поточнее описать - очень широкие в своем контексте. Это не в смысле многозначные, а просто таки, за которые можно зацепиться и начать размышлять в куче разных направлений. Такие себе мысли-перекрестки. А остальные тогда наверное можно разделить на мысли-дороги(процесс размышления, подбора слов, аргументов, образов) и мысли-тупики (не в значении глупые или безвыходные, а скорее законченные, выводы, решения, четко оформленные мнения или осознанные и понятые ощущения). Забавная выходит концепция … ))
Ну так вот, как это часто бывает, вокруг этой мысли-перекрестка сразу начали открываться разные мысли-дороги. Вот они ..
Относительно недавно мы как раз говорили с Юркой, что чаще всего главная проблема на пути успеха – то, что люди бояться своего успеха. Т.е ничего извне не мешает сделать шаг и стать счастливым/успешным, но он медлит, не может решиться на шаг. Хотя и не находит разумных аргументов для этого. А все дело именно в страхе – боязни потерять комфорт и обычный порядок вещей. Ведь не зря же в теории рынка среди самых базовых – есть такое неформальное правило. Чем выше надежность – тем меньше процент – тем ниже прибыль. И наоборот: чем выше риск – тем больше проценты – тем выше прибыль. Главное просто не входить в зону полной глупости, где процент проигрыша становится 100% .. ) а все остальное – разум и смелость. Баланс блин .. ))
Потом сразу вспомнился набор тезисов из книги по project management' ту заточенной на работу с людьми в команде.
"
- Если человек не чувствует, что находится в безопасности, он будет противиться переменам.
- Избегая риска, человек упускает все новые возможности и выгоды, которые могли бы принести ему перемены.
"
Ни добавить, ни убавить … ) .. просто хороший пример к предыдущей мысли.
Ну и напоследок вспомнилась идея о том, что, наблюдая за детьми, можно легко отслеживать на ярких примерах проявления основных поведенческих принципов людей и базу психологии поведения вообще. Продолжая наблюдать, подумал, что это именно так потому, что дети еще не "фильтруют" проявления своих желаний и стремлений. Т.е с возрастам многое из этого не просто не исчезает, а наоборот – усиливается на порядок. Только человек (если он homo sapiens не только с биологической точки зрения конечно … ))) … начинает скрывать внешние признаки этих вещей. А значит долго наблюдая за детьми, можно легко находить потом маленькие "звоночки" реальных а не декларируемых мыслей и точек зрения. Нужно только внимательно смотреть и интерпретировать .. что правда иногда бывает намного сложнее сделать, чем сказать … )
Такой вот у меня любопытный получился поход на каток .. ) ..
четверг, 10 апреля 2008 г.
Конь в штанах
Ну в общем ситуация следующая (диалог из аськи)
Я боюсь себе даже представить штаны испачканные в коня .. в деревянного между прочим .... И к тому же древнего ... ужОс ))))
девочка, 09.04.2008 20:21:32:
1!!!!))))))))))))))ха-ха,я не могу)))))))две недели искала свою флешку....нашла сегодня в кармане недавно постиранных брюк и поглаженных соответственно)))т.е. я ее постирала и погладила:)))))))ОНА РАБОТАЕТ!!)))))))ток маленькая проблемка ,каким-то образом после небольшой стирки на флешке появился вирус)))))))просто истерика))))
ё }|{, 10.04.2008 9:49:59:
жесть .. )) ... а что за вирус .. ? ) ..
девочка, 10:12:44:
троян)))
девочка, 10:14:09:
ну да...но вый вирус "стиральный порошок Тайд автомат какой-нить" )))хе-хе)))можно предъявлять претензии производителю порошка.кстати,а в Америке такое бы прокатило?)))иск на 100 тыс. баксов))
ё }|{, 10:14:35:
хм .. они бы отмазались на тему того, что это у тебя штаны в такое были испачканы ..
девочка, 10:14:57:
в коня...?...
девочка, 10:14:57:
мило))))
ё }|{, 10:15:16:
)))))) ... жесть ... штаны испачканные в коня .. ))
девочка, 10:18:10:
я не хочу, чтоб мои штаны были испачканы в коня)тем более, чтоб об этом все узнали..все, никакого иска)
Я боюсь себе даже представить штаны испачканные в коня .. в деревянного между прочим .... И к тому же древнего ... ужОс ))))
Утро
Ну и совсем хорошо, когда приятный вечер дополняется не менее приятным утром. На улице уже совсем весна ) .. солнце ласково греет, воздух слегка пьянит, а отвыкшие от обилия красок глаза радуют молодые деревья.
Все-таки очень важно, чтобы за окнами было хоть небольшой (ну а лучше конечно - большой) обзор. Тогда приятно постоять на балконе, разглядывая торопящихся куда-то людей и немного суетливое городское утро. Соображается легко и мозг. Слегка удивившись такой динамике начинает честно выполнять свои обязанности .. )
Наблюдал вот такую вот картинку … из-за угла стремительно появляется уличный черный кот и бегущая за ним собака. Кот скрывается от преследования в небольшом отверстии подвального помещения ближайшего дома. Собака, немного постояв отчаливает несолоно хлебавши, но еще не успевает завернуть за угол, как из отверстия выскакивает все тот же черный кот, за которым гонится другой – белы кот. Видимо зверухо ошибся квартиркой .. ) .. черный стремительно убегает куда-то в сторону, а белый немного поважничав забирается обратно в дырку. Собака продолжает стоять на месте и тупить … видимо в потеряшках .. ))
Вечер
Настроение замечательное, погода ласковая, внутри наполнен ритмами – настукиваю все подряд на всем подряд, обнаружилась одна замечательная круглосуточная находка … все таки бывают замечательные вечера . ))
среда, 9 апреля 2008 г.
Страх и ненависть в Лас-Вегасе
«У нас в распоряжении было две сумки травы, семьдесят пять шариков мескалина, пять полос промокашек диэтиламид лизергиновой кислоты (ЛСД), солонка, наполовину заполненная кокаином, и целый межгалактический парад планет всяких стимуляторов, транков, визгунов, хохотунов…а также кварта текилы, кварта рома, ящик «Бадвайзера», пинта чистого эфира и две дюжины амила».
Сложно. Сложно описать набор мыслей и эмоций, которые родились.
Так же, как и тот сумбурный и беспорядочный бред наркотических образов и видений двух борющихся за выживание персонажей, что выплескивается на зрителя в течении полутора часов – так же сумбурны и беспорядочны собственные мысли, все еще хаотично скачущие в голове в такт утекающим по пустынной дороге титрам фильма.
Странно и, наверное, бессмысленно сейчас, будучи благополучным, нацеленным и обеспеченным всем эмоционально-необходимым, будучи холеным и не обделенным лаской и вниманием - пытаться осознать всю тут чудовищную глубину и тяжесть абсолютной пустоты жизни, которая обрушивается на человека, уже родившегося “умершим”. Нет – сердце его стучит, даже больше - колотится, пытаясь прогнать из крови несовместимые с жизнью дозы наркотиков и хоть на секунду успокоить вот уже длящееся недели без перерыва судорожное дыхание человека, задыхающегося и задушенного миром вокруг. И мозг – он тоже, к сожалению и мукам героев, продолжает работать - пытается контролировать обезумевшее сознание и тело, переварить нахлынувший набор бессвязных, безумных, искаженных и извращенных ассоциаций, мыслей, страхов, паранойи и ненависти, которым нет конца. Нет - они мертвы не потому … просто они родились в поколении тех, кто “рожден, чтобы проигрывать, но с улыбкой на губах выживать”. Они мертвы потому, что родились в уже “ умершем” к 70м годам поколении хиппи – людей, которые подались вперед к идее Великой Американской Мечты – идее о том, что счастье может и должно быть и что его нужно только найти, что свобода - настоящая свобода существует и ее тоже нужно всего лишь обрести. Люди, которые разбились о стены экономически подкрепленной, прочной ханжеской махины “американского образа жизни” – того, что оказалось на практике верой в деньги, стремлением к деньгам любой ценой и жизнью ради и во имя денег.
Они – пережитки … “ еще одни отвратительные беглецы из поколения хиппи” (с) … свободы больше нет … веры больше нет … любви больше нет … в этом мире нет больше ничего, кроме глупости, насилия, бездушности, жестокости и грязи … нет ничего, ради чего стоило бы задерживаться в нем хоть на минуту. А потому они – изгои, уроды и отбросы современной соц.культуры – пытаются найти хоть какой-нибудь другой, свой мир - мечутся по собственной жизнью, накачанные алкоголем и наркотиками "под голышко", до панических образов, желания умереть и струйки крови, текущей из уха. Ныряя из одного наркотического бреда в другой, они пытаются, наконец, найти смысл и цель - объект хоть мимолетно стоящий хотя бы крупицы веры. Проносясь по собственной жизни как остервенелые, обезумевшие, напуганные животные, сея вокруг разрушение, сумятицу, возмущенные крики и оставляя позади разгромленные, залитые фекалиями отельные номера, изуродованные до символизма, до отпечатка безутешности и бессмысленности их образа жизни.
Я видел достаточно много анти-наркотических фильмов … это и “На Игле” и “Реквием по мечте” и “14” и еще некоторое количество … все они тем или иным способом шокируют и пугают зрителя, вдалбливая в него страх перед наркотиками, намазанный на глубоко депрессивный фон. Этот фильм – совсем другой. В нем нет кульминации, в нет морали, в нем нет доминирующих идей, нет выводов. Зритель вместе с опьяненными всеми возможными видами наркотиков персонажами проносится через череду коротких сумбурных и малосвязных антреприз и остается стоять на асфальтовой дороге посреди пустыни рядом со знаком “Вы покидаете Страх и Ненависть. Население: 0”. Он провожает взглядом уезжающего вдаль на исковерканной машине журналиста-наркома, в жизни которого так ничего и не изменилось. Потому что не могло измениться. Потому что у этой истории нет и не может быть развязки. А он продолжает свой бессмысленный, полный наркотиков и отчаяния путь в поисках американской мечты, в существование которой не верит. Фильм заканчивается ровно точно так же и там же, где и как начался. В нем есть сюжет – но это всего лишь малозначимая череда мест и условных событий, которые не вносят никакого дополнительного смысла - ни в саму картину, ни в жизнь ее героев.
Одно можно говорить наверняка – этот фильм самый сильный в смысле “отбивания” желания даже прикасаться к наркотикам. В нем нет и тени того “запугивания” и пропаганды, что в других, он даже не “чернушный” … это что-то вроде веселенькой суматохи на полтора часа, которую при желании можно посмотреть с улыбкой, не пропуская вовнутрь драматизм ситуации, а только посмеиваясь над уместными и мастерскими шуточками режиссера. Вот только при этом – это самый реалистичный из всех возможных в кинематографе мир глазами наркомана. Мир, в котором не хочется оказаться ни при каких обстоятельствах. И действует это сильнее и эффективнее любых “пугалок” или картинок с внешними проявлениями и последствиями наркомании.
Что касается самого фильма, как продукта – то я просто подтвержу мнение не единожды высказанное в сети. Вне зависимости от того, насколько моральным, этичным, правильным или неправильным можно его считать – это шедевр кинематографа. Удивительная работа актеров буквально живших в своих образах, удивительная работа режиссера, смелая и уверенная работа ради поставленной цели – без скидок на зрителя / мнение общества и текущие правила жизни и этики кино.
Ну и напоследок, внимательно анализируя ту самую ситуацию, мир и общество, которое описывает фильм, я задумался о том, как на самом деле много всего произошло за такую короткую человеческую историю. Эта фраза может звучать банально. Да вот только слишком чуждыми и нереальными кажутся сейчас эти вещи, эти люди и их переживания. И в наш век проактивного образа жизни, таких всех правильных установок, прикладной психологии, лидерства, нацеленности на результат - слабо верится в то, что кого-то в столь глубокое отчаяние и смятение может привести отсутствие свободы и веры. Ведь всегда есть деньги, коммерческий успех, признание, благосостояние, хорошая машина – в которые можно верить и к которым можно стремиться. И от этого как-то немного грустно.
Хорошей новостью правда является то, что я понял, что еще так о многом даже не имею представления – а значит впереди еще много всего разного и интересного. А значит жизнь еще долго будет наполненной .. )
вторник, 8 апреля 2008 г.
Почта
Честно говоря, я немного обескуражен .. ну правда так и должно быть, когда происходит "разрыв шаблона" ... а по всем критериям - именно он и сложился ...
дело в том, что я как-то никогда не обращал особенного внимания на этот факт. К тому моменту, когда я вырос достаточно, чтобы слово контакты в моей жизни стало иметь какой-то отличный от "два соединенных проводочка" смысл, все мои т.сказать комуникации уже были завязаны на телефон и инет .... таким образом, я никогда не уделял особенного внимания почте. "Кросс-континентальность" инета снимала все вопросы касательно связи с друзьями/знакомыми из других стран.
В общем, в результате, когда сегодня вечером, Юлька предложила мне прислать открытку и спросила адрес, я вдруг понял, что в своей жизни всего 1 раз получал настоящее, бумажное письмо от человека (остальное - всякие рассылки, сертификаты, конкурсы и прочее) и ни разу не писал сам такого письма. Возможно кто-то посчитает это ущербностью в определенном смысле, но я почему-то ощущаю только упомянутую выше обескураженность и приятное удивление ... ну и еще мне забавно .. в общем у меня почтовый разрыв шаблона .. ну или разрыв потового шаблона ... как будет угодно .. ) .. за что Юльке отдельное спасибо .. )
дело в том, что я как-то никогда не обращал особенного внимания на этот факт. К тому моменту, когда я вырос достаточно, чтобы слово контакты в моей жизни стало иметь какой-то отличный от "два соединенных проводочка" смысл, все мои т.сказать комуникации уже были завязаны на телефон и инет .... таким образом, я никогда не уделял особенного внимания почте. "Кросс-континентальность" инета снимала все вопросы касательно связи с друзьями/знакомыми из других стран.
В общем, в результате, когда сегодня вечером, Юлька предложила мне прислать открытку и спросила адрес, я вдруг понял, что в своей жизни всего 1 раз получал настоящее, бумажное письмо от человека (остальное - всякие рассылки, сертификаты, конкурсы и прочее) и ни разу не писал сам такого письма. Возможно кто-то посчитает это ущербностью в определенном смысле, но я почему-то ощущаю только упомянутую выше обескураженность и приятное удивление ... ну и еще мне забавно .. в общем у меня почтовый разрыв шаблона .. ну или разрыв потового шаблона ... как будет угодно .. ) .. за что Юльке отдельное спасибо .. )
воскресенье, 6 апреля 2008 г.
О 2 Д
Ну вот я уже сижу в поезде, который этой ночью отвезет меня домой, в Днепропетровск. Сейчас я уезжаю из города, который нельзя не любить. Город, в котором особенным образом сочетаются приятная, легкая атмосфера и запах моря, красивые крошечные улочки и маленькие уютные кафе, кафешечки и кафешки.
Улочки, наполненные цветущими молодыми деревцами, резвящимися детьми, они замысловато пересекаясь, образуют нескончаемое количество картинок, сцен, двориков и арок, неторопливо проходя мимо которых, улыбаешься-то слегка жмурясь от удовольствия, то как бы усмехаясь хорошей шутке. И море, море, которое ласково шелестит набегающими волнами и далеко разносит гулкие параходные гудки и звуки большого порта. Парки, сады, фонарики, кованные ограды, деревца, домики, нагловатые сытые уличные кошки и грустные меланхоличные собаки, небольшие памятники, улыбчивые девушки, какие-то несусветные понты, дорогие машины, арт-хаус кино, регги вечеринки, итальнская, немецкая, русская, украинская и французкая кухни, подвальчики, балконы и верандочки - все это формирует то знакомое всем, кто был здесь, неповторимое ощущение Одессы. Конечно, я был здесь всего 2 коротких дня, которые не дают ничего кроме смутного образа -легкого наброска на холсте собственных представлений. Эти 2 дня оставили много ?ов. Немного 'режет глаз' некоторая 'московитость' в привычках. Слегка мешает некая безапеляционность мнений и суждемий. Но ведь это конкретно взятые люди, их образ жизни, их привычки. Узнать город можно только пожив в нем. Так или иначе, но я знаю, что мне было здесь хорошо и знаю, что когда-нибудь вернусь сюда снова.
[m]
суббота, 5 апреля 2008 г.
пятница, 4 апреля 2008 г.
Д 2 О
Ретиво отчалив с работы, я уже уселся в поезд. В этот раз Днепр провожал меня мелким дождиком и жизнерадостным немым, с которым мы довольно забавно 'пообщались' в маршерутке. Уже подходя к вокзалу, я вспомнил о недавней поездке Симонова в одном купе с глухонемыми и его мысли об этом. Обдумав, решил, что все это вполне тянет на случай для моей раз-два. Дождик скорее делал вид, чем реально шел, поэтому настроение оставалось приподнятым. С ним я и уселся в поезд. Возможно все это из-за настроения, но поезд тоже оказался весеым. Мимо бегают какие-то дети, периодически с любопытством останавливаясь заглянуть, и что же это ты там делаешь, с собершенно детской непосредственностью игнорируя при этом родительские крики в духе 'Маша, иди быстро сюда' и 'Немедленно сядь на место'. Соседи по купе с ходу знакомятся между собой и уже через 5 минут начинают рассказывать друг другу какие-то байки и бурно обсуждать их, ожесточенно споря о каких-то подробностях, которые по сути не имеют значения. Переговоры с родственниками по телефону напоминает скетч-шоу, женщина дважды по ошибке позвонившая на мой номер и по ходу всяких 'алло, это оля ?' выяснившая мое имя прощается 'ну удачи тебе Саша', а проводник отвечая на чей-то вопрос, шутит, что туалет откроют только летом потому что воды как всегда нет. В общем сомнений, куда именно направляется поезд соменений не остается и можно спокойно себе читать и раскачиваясь в такт рельсам, улыбаться тому как началась поездка.
[m]
среда, 2 апреля 2008 г.
Watching the streets # 2
Место: г.Днепропетровск
Время: по прежнему наши дни
***
Девушка только что вышла из маршрутки. У нее в руках несколько каких-то папок, пакет, что-то еще и среди всего этого - крошечный - буквально в ладонь - щенок. Мордастый, забавный, как и все щенки, с крупным подвижным и довольно таки любопытным носом. Из-за дома светит солнце, освещая "лица" обоих - жмуряться. Они стоят на перекрестке, ожидая светофора, и она разговаривает со щенком. Возможно тот отвечает .. )
***
Весьма сексуально одетая девушка остановилась посреди не очень людной улицы и, совсем немного подавшись вперед, внимательно разглядывает свою обувь. В нескольких шагах у нее за спиной несколько старшеклассников, совсем немного подавшись вперед, внимательно и неотрывно разглядывают её.
***
Двое малышей примерно 4 лет стоят посреди улицы и молча напряженно смотрят друг на друга. Мимо идут люди, сменяется несколько светофоров, но никакой динамики в сцене не наблюдается - они просто продолжают молча друг на друга смотреть.
***
На освещенной солнцем аллее двое - мама с очень сильным дефектом двигательного аппарата и ее сын - мальчик лет 8, совершенно здоровый. Медленно гуляют, оба смеются и улыбаются друг другу.
Время: по прежнему наши дни
***
Девушка только что вышла из маршрутки. У нее в руках несколько каких-то папок, пакет, что-то еще и среди всего этого - крошечный - буквально в ладонь - щенок. Мордастый, забавный, как и все щенки, с крупным подвижным и довольно таки любопытным носом. Из-за дома светит солнце, освещая "лица" обоих - жмуряться. Они стоят на перекрестке, ожидая светофора, и она разговаривает со щенком. Возможно тот отвечает .. )
***
Весьма сексуально одетая девушка остановилась посреди не очень людной улицы и, совсем немного подавшись вперед, внимательно разглядывает свою обувь. В нескольких шагах у нее за спиной несколько старшеклассников, совсем немного подавшись вперед, внимательно и неотрывно разглядывают её.
***
Двое малышей примерно 4 лет стоят посреди улицы и молча напряженно смотрят друг на друга. Мимо идут люди, сменяется несколько светофоров, но никакой динамики в сцене не наблюдается - они просто продолжают молча друг на друга смотреть.
***
На освещенной солнцем аллее двое - мама с очень сильным дефектом двигательного аппарата и ее сын - мальчик лет 8, совершенно здоровый. Медленно гуляют, оба смеются и улыбаются друг другу.
Повар, вор, его жена и ее любовник
Питер Гринуэй - авангардист. Его фильмы могут многим казаться отталкивающими, вызывающими, непоняяяятными (в качестве положительной характеристики фильма скажу, что когда его впервые показывали в Германии, то зрители в знак протеста перед тем, что они увидели на экране - встали и покинули зал .. они желали продемонстрировать, как они оскорблены и обижены фильмом и потому стали крушить мебель кинотеатра лишь еще раз подтверждая и укрепляя правильность образов, которые так задели их) ... но от этого такие фильмы не перестают быть красивыми ... красивыми как живопись ... когда в течении фильма перед тобой как будто сменяют изображения картин, написанных по всем канонам изобразительного искусства. Вот только помимо изображения есть еще великолепный, красивый звук, есть еще игра актеров, и есть режиссура .. когда человек именуемый режиссером просто потому, что в списке ролей в кино-проекте нет пункта - властитель умов ... когда этот человек не просто выстраивает сюжет и смены настроений, а буквально овладевает твоими собственными впечатлениями - ощущениями и восприятием человека, о котором он даже не знал, когда снимал свой фильм - и захватив тебя заставляет не просмотреть, а прожить вместе с персонажами полтора или более часов другой, не твоей - его жизни. Вот это и называется искусство ... это и отличает тех режиссеров, которых можно называть великими - Феллини, Тарковский, Гринуэй, Кустурица ... они дарят жизнь ... и вот я еще раз окунулся немного в эту жизнь ...
Все таки люди - удивительные существа ... зная, понимая, видя каждый день на улице, перечитав множество книг, прослушав кучу информационных сводок, будучи свидетелем, участвуя и делая свой вклад в этот всеобщий человеческий вдох-выдох - все равно иногда не можешь уложить в голове, как такое может быть. Как одни и те же люди - такие же самые, рожденные в одном и том же мире, дышащие одним и тем же воздухом, могут одновременно и так нежно любить, и так сильно ненавидеть, быть ласковыми и причинять жестокую, нестерпимую боль - физическую и моральную, уважать и унижать, втаптывать в грязь, измываться над более слабым не скрывая, не понимая всего ужаса собственных поступков, и не стесняясь своего удовольствия .. люди - хуже, чем животные ... так или иначе, в той или иной форме, более или менее цивилизованно и эгоистично, но защищют собственные шкурные интересы и перестраивая все и всех вокруг так, чтобы это было удобнее, комфортнее, более оправданно с моральной точки зрения ... да да - именно так ... ведь самый дорогой комфорт - комфорт внутренний ... тот, которого невозможно достичь обманывая и лицемеря .. можно конечно неистово забивать свою совесть, но рано или поздно все равно ведь накроет .. и дай бог, чтобы к тому моменту ты уже оказался достаточно деградировавшим или достаточно сильно зашоренным в своих выдуманных для все того же комфорта правилах и допустимых нормах, чтобы тебя не сильно зацепило этим откатом ...
не люблю людей ..
Все таки люди - удивительные существа ... зная, понимая, видя каждый день на улице, перечитав множество книг, прослушав кучу информационных сводок, будучи свидетелем, участвуя и делая свой вклад в этот всеобщий человеческий вдох-выдох - все равно иногда не можешь уложить в голове, как такое может быть. Как одни и те же люди - такие же самые, рожденные в одном и том же мире, дышащие одним и тем же воздухом, могут одновременно и так нежно любить, и так сильно ненавидеть, быть ласковыми и причинять жестокую, нестерпимую боль - физическую и моральную, уважать и унижать, втаптывать в грязь, измываться над более слабым не скрывая, не понимая всего ужаса собственных поступков, и не стесняясь своего удовольствия .. люди - хуже, чем животные ... так или иначе, в той или иной форме, более или менее цивилизованно и эгоистично, но защищют собственные шкурные интересы и перестраивая все и всех вокруг так, чтобы это было удобнее, комфортнее, более оправданно с моральной точки зрения ... да да - именно так ... ведь самый дорогой комфорт - комфорт внутренний ... тот, которого невозможно достичь обманывая и лицемеря .. можно конечно неистово забивать свою совесть, но рано или поздно все равно ведь накроет .. и дай бог, чтобы к тому моменту ты уже оказался достаточно деградировавшим или достаточно сильно зашоренным в своих выдуманных для все того же комфорта правилах и допустимых нормах, чтобы тебя не сильно зацепило этим откатом ...
не люблю людей ..
Подписаться на:
Сообщения (Atom)